Странно… За свою противоестественно долгую трудовую жизнь я отправил в небытие сотни человек. Я убивал их из огнестрела, холодняком, бывало, что и голыми руками, даже зубами, взрывал, сжигал, топил, хоронил живьём. Но я всегда прилагал для этого усилия — от лёгкого нажатия на спусковой крючок до напряжённого вырывания кадыка. Я всегда знал, скольких убил, и счёт редко шёл на десятки за раз. Но сорок, чёрт подери… Сорок! А я даже пальцем для этого не пошевелил. Я буквально сеял смерть и пожинал души одной лишь силой… Мысли? Воли? Или какой-то совершенно иной новой сущности, превратившей меня в своего носителя, в удобный ей сосуд, в инструмент, эффективно забивающий гвозди в некую конструкцию, масштабов которой и вообразить не может?
Волдо был молчалив. Он сидел возле ручья и с мрачным видом застирывал своё перекрашенное в полевых условиях платье.
— Брось, — посоветовал я. — Его не спасти.
— Оборки стали розовыми, — пробубнил пацан, продолжая тереть. — А само… Да, будет пятнами, но особо в глаза не бросается, коричневатое такое. Нормально.
— Эй. Ты в порядке?
— Вы о чём? — обернулся Волдо, будто и в самом деле не понимая вопроса.
— Готов продолжать?
— А у меня есть выбор?
— Конечно.
— Как у женщин с вашего плаща? Нет, я не ною. Я прекрасно понимаю, что всё пойдёт по нарастающей. Уже пошло. Я лишь хочу быть чуть в стороне от этого. Немного сбоку, — сдвинул он ладонью свой невидимый аватар, — от вашего пути.
— У меня для тебя кое-что есть, — сунул я руку в карман. — Подойди.
Волдо положил платье на камень и встал:
— Да?
— Подкрепись, — протянул я ему душу Зигфрида фон Ройтера.
— Чьё это?
— Того парня, из-за которого нас ищут.
Глаза Волдо округлились, будто случился непоправимый конфуз.
— Я не могу.
— Ещё как можешь. Ты заслужил. Кроме того, от неумехи мне мало проку. Пора учиться стоять за себя.
— Я никогда… — боязливо принял он душу из моих рук.
— …ничего слаще мамки не пробовал, — закончил я за него. — Знаю, переход, мягко говоря, не плавный. Но ты уже большой мальчик, пора и ложку брать побольше. Не ссы, она чистая.
— Уверены?
— Так сказала Арабель, а ей, как мы недавно выяснили, можно верить в подобных делах. Ну же, смелее.
Волдо возбуждённо продышался, закрыл глаза и прижал кулак с душой к груди. Красноватое сияние вспыхнуло промеж пальцев и заструилось по скорчившемуся в спазмах телу. Пацана нешуточно затрясло, он повалился набок и принял позу уебашенного током эмбриона. Впрочем, лихорадило его недолго, и вскоре он неловко поднялся на ноги, ощупывая себя:
— Как я выгляжу? Есть изменения?
— Да, — не стал я врать, — запылился немного.
— А тело, лицо…? Я слышал, при поглощении большой души случаются метаморфозы.
— Жаль тебя расстраивать, но ты всё такой же нескладный конопатый дрищ.
Волдо закончил себя лапать и нервно усмехнулся.
— Меня устраивает.
— Возьми меч, — кивнул я на наш арсенал.
Волдо глянул с будто бы предостерегающим прищуром, подошёл к поклаже, бросил мне полученный от Салазара холодняк, а сам взял рапиру Ройтера и тут же совершил ею несколько кистевых движений, да так ловко, словно прорубал себе путь этим клинком ещё выходя из утробы.
— Руки-то помнят, — подметил я.
Пацан улыбнулся и встал в стойку.
— Ну что, малец, — размял я плечо, шагая вокруг изготовившегося к бою «противника», — думаешь, способен дать отпор?
— А вы проверьте, — ответил он спокойным и твёрдым голосом.
— Хм. Береги голову, остальное починим. И обрати внимание на свою переднюю ногу, она…
Улучив момент, когда Волдо опустил взгляд, я атаковал, резко и без подготовки. В первые мгновения пацан слегка стушевался, однако быстро взял ситуацию под контроль и, не без труда, но парировал мои выпады.
— Неплохо, — продолжил я нарезать круги. — Доволен собой?
— Кажется, у меня встал, — признался Волдо.
— Понимаю. Близость смерти возбуждает.
Сделав шаг против своего кругового движения, я провёл два низких выпада и разразился длинной серией, после чего так же внезапно отступил и тут же повторил атаку:
— Не забывай дышать. Почувствуй ритм. Ты слишком сконцентрирован на…
Пока я болтал, Волдо вдруг передумал отсиживаться в обороне и ринулся в атаку, да так резво, что мне едва удалось отбить шквал его летящих по разным этажам ударов.
— Порядок? — спросил он, закончив. — Кажется, вы слишком сконцентрированы… На себе.
Каков наглец. За такое следует наказывать. Я прерывисто задышал, эмитируя усталость, и опустил руки. Подобное поведение «жертвы» подстегнуло молодого выскочку, и он снова атаковал, но на сей раз получил отпор, на который не рассчитывал. Поймав оппонента на противоходе, я совершил удачный выпал и погрузил клинок чуть ниже правой ключицы, после чего сделал два быстрых шага вперёд и загнал меч в наглеца по самую гарду.