Башни и шпили Швацвальда показались задолго до того, как Волдо смог разглядеть их за утренней дымкой, висящей над уходящими в горизонт полями. Он всё рассказывал о колоссальности и величественности этих сооружений, пока я оценивал их собственными глазами. И да, конопатый не преувеличил ни на йоту. На северной границе облюбовавшего небольшую возвышенность города высился огромный замок на холме. Говоря «огромный», я имею в виду не то, что он был самым крупным строением Швацвальда, и не то, что он был самым высоким. Нет, в таком случае я подобрал бы иной эпитет. Но этот замок был действительно ОГРОМНЫМ. Он напомнил мне ворона, сидящего на пне, перед которым лежала куча рассыпанного гороха — домишки Швацвальда, до того крохотные, что не шли ни в какое сравнение с нависшей над ними циклопической каменной глыбой. Думаю, они все без проблем поместились бы в его залах и коридорах, оставив ещё немало свободного пространства. Весь город выглядел не более, чем придверным ковриком этого титана.
— О! Вон, видите?! — вытянул Волдо руку в сторону чуда местного зодчества. — Громадина на холме! Это и есть замок Бертольда Длинноногого!
— Глазею на него уже с полчаса.
— А… Я забыл про ваши глаза. В общем, нам туда.
— Полагаю, спрашивать, знаешь ли ты кого-нибудь, ориентирующегося в этом монстре, глупо.
— Глупее не придумать. Но вы правы, нам понадобится проводник, иначе рискуем заплутать и помереть с голоду.
— Ну, мы с Красавчиком найдём, чем перекусить.
— И чем же? — насупился Волдо.
— Не ссы, там ассортимент и без тебя будет богатый.
— Вы в самом деле готовы есть плоть человека?
— Разумеется. И ты тоже. Да почти каждый готов при необходимости. Просто, не все с такой необходимостью сталкивались, вот и корчат из себя неженок.
— Вы так уже делали? — конопатая физиономия сложилась в гримасу крайней степени отвращения.
— И не раз.
— Что же за обстоятельства вас на это толкнули?
— Голод, само-собой. Вот однажды мы с напарником заплутали в муромских лесах, три дня не могли хоть к какой-нибудь дороге выйти. Ну я его и съел.
— Напарника? — уточнил Волдо упавшим голосом.
— Ага. Да не о чем переживать, говно был человечишка, и на вкус такой же. Но голод не тётка, знаешь ли.
— Всего три дня без еды, и вы уже съели человека?!
— День, на самом деле. Так-то у нас провианта на двое суток хватило. Что? Питаться нужно регулярно, а то желудок испортишь. У нас там душ животворящих не было, между прочим.
Волдо вперился в меня округлившимися глазами, но развивать тему данного эпизода моей биографии не стал.
— Ладно… А ещё когда ели?
— Да много когда. Как-то раз в Арзамасе после удачной стрелки загуляли с корешами в подмятом кабаке, накидались до зелёных чертей, поплясали, поблевали, ёбла побили, ну и скучно стало. Начали кабатчика донимать, мол, чё там у тебя в меню изысканного, а то, понимаешь, кормит новую крышу хрючевом каким-то. Застремали бедолагу так, что аж заикаться стал, всё никак не мог «бефстроганов» выговорить. Короче, его на тот самый бефстроганов в конце концов и пустили. Вышло недурно.
— И какая в этом была необходимость? — спросил рыжий, потратив некоторое время на попытку осмыслить описанное.
— Слыхал когда-нибудь выражение «за компанию»? Я хоть и не особо компанейский, но в тот раз обстоятельства обязывали. Все мы — винтики социума, в той или иной степени.
— То есть, это социум заставил вас съесть ни в чём не повинного кабатчика?
— Схватываешь на лету!
— Ясно, — покивал Волдо, глубокомысленно поджав губу. — Думаю, дело в том, что вы убеждённый каннибал.
— Вовсе нет. Выбирая между человечиной и свининой, я точно выберу свинину. Не то чтобы они сильно различались по вкусовым качествам, просто, свинья — более чистое животное. Но я не так уж брезглив. А кроме того, к представителям рода человеческого отношение имею весьма косвенное, так что даже технически каннибалом меня назвать нельзя.