– Действительно, «ой». Судя по увиденному, я прихожу к выводу, что ты страдаешь странным отсутствием боязни за собственную жизнь. Этот беспечный подход заставляет тебя действовать скорее импульсивно, чем обдуманно. Ты реагируешь вместо того, чтобы принимать решения, твои действия рискованны, и в полевых условиях это может стать смертельно опасным. Скажу честно, я ожидал от тебя не такого провала.
– Вы ожидали, что я провалюсь? – спросила Руби.
– Да. Но совершенно иным образом. Мы не думали, что ты совершишь финальный прыжок. То есть мы предполагали, что ты попытаешься, но, видишь ли, это расстояние несколько больше, чем то, на которое ты могла бы прыгнуть. Предполагается, что кандидат оценит риск, сочтет его слишком большим и найдет менее опасный путь. Но ты перепрыгнула, и это очень удивило меня.
– Что тут скажешь? – сухо ответила Руби. – Я очень хорошо прыгаю.
– Или тебе очень повезло, – парировал агент Джилл. Он кашлянул и снова стал перебирать бумаги. – В другой ситуации ты была бы переведена на третью стадию Программы Подготовки Полевых Агентов, и тебе назначили бы курс тренировок по скалолазанию без снаряжения в каньоне Сухой реки. Однако ты не можешь получить рекомендации для дальнейшей работы в полевых условиях или обучения на третьей стадии.
– Что?
– Извини.
– Но я уже была отстранена. Я думала, что это испытание нужно, чтобы снова включить меня в программу.
– Невозможно, – ответил Джилл. – Только не с нынешними баллами за испытание. Ты подвергаешь опасности себя и, возможно, подвергнешь опасности других, если не будешь ценить собственную жизнь.
– Что вы имеете в виду? – спросила Руби. – Из-за того, что я не боюсь, я стану кому-то помехой?
– Ты уже помеха, – поправил ее Джилл. – Твое явное неумение бояться влияет на твою способность судить верно, и мы не можем рисковать тобой во время полевых операций. Кроме того, у тебя есть родители.
– Можно подумать, у кого-то их нет. У вас вот есть?
– Это другое дело, – возразил агент Джилл. – Они не ждут меня дома со стаканом молока и тарелкой печенья.
– Что? Вы думаете, мои меня ждут? – фыркнула Руби, закатывая глаза. – Мне тринадцать лет, а не три годика.
Для того, что испытывала Руби, слово «разочарование» было слишком слабым. Скорее подошло бы «ярость». Агент Джилл направил ее на обследование к психологам «Спектра», и сейчас Руби сидела в тихом, сплошь заставленном книгами кабинете доктора Селгуда. Ей все-таки дали полотенце, и теперь она сердито вытиралась. Кроссовки ей пока так и не вернули.
ДОКТОР СЕЛГУД: Твое состояние, Редфорт, – это синдром, которым иногда страдают люди, выжившие в практически смертельной ситуации. У него нет названия, тех, кто испытал этот синдром, практически не обследовали, но я называю это «эффект чуда». У меня был пациент, который связывал это с постоянным присутствием рядом с ним ангела-хранителя. Этот человек не боялся ничего и никого.
РУБИ: И что с ним случилось?
ДОКТОР СЕЛГУД: Он погиб.
РУБИ: Ангел был в отпуске?
ДОКТОР СЕЛГУД: Никто не может одолеть смерть. Сейчас ты переживаешь своего рода эйфорию – ты не веришь в то, что можешь умереть.
РУБИ: До сих пор же не умерла.
ДОКТОР СЕЛГУД: Это не значит, что этого не случится.
РУБИ: Кажется маловероятным.
ДОКТОР СЕЛГУД: И поэтому ты рискуешь собой?
РУБИ: Чем больше я рискую, тем менее мертвой себя чувствую.
ДОКТОР СЕЛГУД: Да, но ирония заключается в том, что с тем большей вероятностью ты можешь стать мертвой, если это продолжится.
РУБИ: Я в этом не уверена
ДОКТОР СЕЛГУД: Как так?
РУБИ: Однажды я читала книгу про мальчика, который верил в то, что у смерти есть своя степень вероятности, что-то вроде оценки того, насколько велик риск. Он считал, что если однажды с тобой случилось что-то невероятное, допустим, на твой дом упал самолет, или ты упал с обрыва и попал при этом в лесной пожар, то этот конкретный риск уже не повторится, потому что, по теории вероятности, такие вещи не случаются дважды.
ДОКТОР СЕЛГУД: Ты говоришь о статистике, однако ты лучше, чем кто бы то ни было, должна знать, что один факт падения самолета на твой дом не означает, что этого не произойдет снова.
РУБИ: Верно, но это уже будет полное невезение.
ДОКТОР СЕЛГУД: А ты считаешь себя везучей?