– Это Квент, – сказал тот.
– Знаю, – ответила Руби.
– Знаешь? Откуда? – Тон у него был довольный.
– У тебя довольно узнаваемый голос.
– Да?
– Да.
– Ух ты, мне еще никогда такого не говорили.
– Круто, что смогла тебя порадовать. Так чем еще могу быть полезна?
– Я надеялся, что ты придешь на мой день рождения.
Молчание.
– Я послал приглашение несколько недель назад, но я знаю, что ты лежала в больнице со сломанной рукой, так что, наверное, не получила его.
Молчание.
– Поэтому я решил на всякий случай еще и позвонить.
Молчание.
– Вечеринка будет на тему супергероев.
Молчание.
– Я пока не определился с костюмом, но, может быть, выберу того героя, который умеет дышать под водой.
– Аквамена?
– Да, Аквамена, но его трудно изображать на суше, но из нашего бассейна выпустили воду, чтобы почистить его от водорослей.
– Напомни-ка мне дату, Квинт.
– Шестнадцатого, в субботу.
– В субботу, шестнадцатого числа… вряд ли я смогу прийти. В любой другой день, кроме субботы, шестнадцатого, и я была бы как штык.
– То есть как не сможешь? – Голос Квента звучал уныло. Не чуть-чуть разочарованно, а абсолютно уныло.
Если при столкновениях с преступниками и маньяками Руби могла быть тверже бетона, то огорчить одиннадцатилетнего мальчика – или вообще огорчить кого-либо настолько беззащитного – было превыше ее сил. В таких ситуациях ее самоуверенное спокойствие просто испарялось.
– Послушай, Квент, не спеши плакать, может быть, я смогу что-нибудь перенести на другой день.
«Супергеройская вечеринка – это именно то, чего мне не хватало».
Пока Руби разбиралась со своей дилеммой, ее друг Клэнси Кру искал способ выпутаться из собственных мелких неприятностей. Он был так поглощен своими мыслями, что не сразу услышал тонкий голосок, взывавший к нему.
– Я сказала, отведи меня в гости сейчас же! – Это была Олив, пятилетняя сестра Клэнси.
– Нет, – ответил Клэнси. – Я обещал, что послежу за тобой, но водить тебя по гостям я не нанимался.
– А мама сказала, что ты меня отведешь!
Олив стояла в дверях его комнаты в шапочке, пальто, перчатках и с рюкзачком.
– Ты чего так вырядилась, Олив? – спросил Клэнси. – Ты понимаешь, что на улице все еще двадцать четыре градуса?
– А мама сказала, что вот-вот может настать похолодуние.
– Да, но по-моему, ты слишком уж серьезно к нему готовишься. К тому же не похолодуние, а похолодание.
– А мне больше нравится «дуние», – заявила Олив.
Клэнси закатил глаза. Большинство людей считало Олив милой – но не он. Она была слишком доставучей, чтобы быть милой.
Пока Клэнси искал свой рюкзак, Олив побежала вниз, жаловаться на него матери.
Клэнси спустился по черной лестнице, пытаясь избежать неизбежного – быть может, ему удастся ускользнуть так, чтобы Олив не увидела. Но, обогнув угол, он, к величайшей своей досаде, увидел ее – она стояла прямо у него на пути, похожая на крошечного Пакмана в своем желтом облачении, с суровой решимостью на лице.
– Мама сказала, что если ты меня не отведешь, тебя накажут.
Спасения не было. Из дома донесся голос миссис Кру:
– Клэнси, тебе что, так трудно отвести сестричку в гости? Она тебя так просит, разве нельзя быть чуточку добрее?
Олив смотрела прямо перед собой, моргая огромными глазами. Она выглядела невинной, словно кукла-пупс.
Клэнси уже собирался предложить Олив взятку, но из кухни решительным шагом вышла его мать в сопровождении Эми – второй по «младшести» сестрой Кру.
Эми было семь лет, она была молчалива, и именно поэтому, видимо, Клэнси относился к ней особенно хорошо.
– Ладно, ладно, отведу, – проворчал Клэнси.
Эми бросила на него сочувственный взгляд.
Миссис Кру наклонилась и поцеловала Олив в нос.
– Ты такая красавица, прямо как с картинки!
Клэнси посмотрел на Олив. Она действительно была похожа на ожившую картинку из детского журнальчика.
Он неохотно отвел ее в гости к подруге, где Олив немедленно прилипла к другой девочке и начала болтать с ней так, как будто Клэнси рядом не было.
– Всегда пожалуйста, – хмыкнул он. – Не за что.
Олив даже не услышала.
– Это твоя сестренка? – спросила его мама еще одной маленькой гостьи. – Такая хорошенькая, прямо съела бы!
– Вам понадобится много слабительного, – буркнул Клэнси.
Из-за того, что ему пришлось отводить Олив, он опаздывал, и Эллиот наверняка ждал его в «Пончике». Клэнси не любил опаздывать, он любил быть пунктуальным и злился, когда не успевал вовремя. Было уже за полдень, стояла адская жара, но он предпочел отказаться от комфорта, но явиться хотя бы без особого опоздания, поэтому помчался бегом, ни на миг не сбавляя скорости. Клэнси был быстрым бегуном, но, несмотря на все усилия, опоздал на двадцать одну минуту. Это было неприятно, потому что сегодня Клэнси лучше было бы прийти вовремя: это избавило бы его от многих неприятностей.