– Боже, как громко она кричала, – сказал Клэнси, выходя из кинотеатра. В ушах у него все еще звенело.
– Самый громкий крик в Голливуде, так об этом говорили, – сообщил кассир.
– Это было очень нереалистично, – прокомментировал Клэнси, – но мне понравилось.
– По-моему, она играла куда лучше в «Не называй мое имя», но и сам тот фильм лучше, – сказал кассир. – Это абсолютная классика.
– Нормально, – отмахнулась Руби.
– Единственное, чем знаменита «Канарейка», – продолжал кассир, – тем, что этот фильм сделал Бардем звездой. А звездой она стала потому, что исполняла эти крутые трюки – я хочу сказать, если бы не эти трюки, вряд ли бы кто-то вообще заметил Марго Бардем.
– Не могу согласиться с вами, Хорас, – возразила Руби. – У Марго есть харизма, и это уже немало – она может вести комедийную линию сюжета не хуже любого комедианта, а это не так просто, как кажется.
Хорас пожал плечами.
– Возможно, но я все-таки думаю, что это слабенький фильм – убрать все эти трюки, и от фильма не останется ничего.
Руби и Клэнси вышли на залитую солнцем улицу.
– Ну что, у тебя возникли какие-нибудь идеи насчет того, кто мог украсть туфли?
– Ни единой, – призналась Руби.
– У меня тоже, – сказал Клэнси.
Они поехали обратно к Западному Твинфорду, на Сидрвуд-драйв.
– Так что у тебя за план? – спросил Клэнси. – Как ты отмажешь меня от неприятностей?
– Ты сдавал экзамен по игре на тромбоне, – сообщила Руби.
– Но я же не играю на тромбоне! – возмутился Клэнси.
– Вот именно, так что ничего страшного.
– О небо, – вздохнул Клэнси, – да этот план – просто глупость!
– Что ты имеешь в виду? Никто не заставит тебя ни с того ни с сего играть на тромбоне.
– Это ты так думаешь, – возразил Клэнси. – Помяни мое слово, как только пойдут слухи, что я играю на тромбоне, сразу же выяснится, что мне нужно выступать на школьном концерте.
– Тогда ты изобразишь, что у тебя сломан палец или случился приступ амнезии, – ответила Руби. – Ничего страшного.
– Иногда мне кажется, что во время того падения с обрыва ты ударилась не только рукой, – вздохнул Клэнси. – А какой предлог ты изобрела для себя?
– Я была на физиотерапии, – сообщила Руби, поднимая руку. – Иногда сломанная рука может оказаться полезной.
– У тебя есть законный предлог, а у меня – какая-то гнилая отмазка, – простонал Клэнси, но Руби уже не слушала его.
– Знаешь, Клэнс, высади меня прямо тут, на углу Лаймовой, мне нужно купить пачку жевательной резинки. Увидимся завтра.
Руби спрыгнула с багажника, и Клэнси поехал по направлению к дому, высматривая возможную засаду. Он устал от того, что постоянно боялся услышать позади себя голос парня-гориллы – или чего-нибудь похуже. Можно подумать, не хватало ему прочих тупых неандертальцев, которые вечно слоняются вокруг школы и обзываются нехорошими словами. Хулиганы обычно сбиваются в стаи и выискивают легкую добычу. Клэнси знал, что вполне подходит под описание такой добычи, – и всегда подходил. Он знал это с самого первого своего дня в детском саду, когда впервые оказался среди ровесников.
В группе было множество детей меньше его, слабее и уродливее (на самом деле Клэнси был весьма симпатичным, однако это ничего не значит для тех, кто выискивает жертву). Он просто был наделен теми качествами, которые притягивают внимание задир, и хотя он был другом Руби Редфорт, в некотором смысле это только ухудшало положение дел. За это его травили еще сильнее – он приятельствовал с яркими и интересными ребятами, он дружил с самой крутой и популярной девочкой, но сам он был жалким неудачником. Что она в нем нашла, почему выбрала его, хотя могла сдружиться с кем-нибудь получше? Именно это вызывало недоумение и ярость обидчиков. Он вздохнул про себя. «Клэнси Кру, ты полный ноль».
Руби была уже неподалеку от Сидрвуд-драйв, когда услышала смутно знакомый голос:
– Привет!
Она подняла взгляд и увидела симпатичного парня, который висел, держась кончиками пальцев за верхнюю перекладину фонарного столба.
– А, это ты – тот парень, который ходит и задает людям личные вопросы?
– Ага, – сказал тот, раскачался, перехватился за столб и съехал по нему вниз.
– И что ты делал? – спросила Руби.
– Просто испытывал свои нервы – проверял, сколько я смогу провисеть так и не упасть.
– Звучит как разумная цель, – сказала Руби.
– Надо попробовать проделать это на строительном кране, – произнес парень, присвистнув. – Круто заряжает адреналином, а это, знаешь ли, что-то с чем-то.