Руби подняла взгляд от миски. На лице ее было написано: «Ну ладно, ты меня подловил».
– Чего я не понял, и буду очень благодарен, если ты меня просветишь, так это вопрос – зачем?
Руби отложила ложку.
– Я влезла туда, потому что мне нужно было кое-что найти: карточку. Блэкер и Фрогорн не были уверены, что Томпсонов ограбили, по крайней мере, что это сделал наш вор-форточник, но полиция утверждала, что это было точно такое же ограбление. Много ли есть воров, которые могут вскарабкаться по стене высотки и залезть в такое узкое окно?
– Ты, например, – напомнил Хитч.
– Верно, но ты же понимаешь, о чем я говорю, и знаешь, что должна быть некая связь.
– В этом я с тобой согласен. У меня проблема только с тем, что касается твоего образа действий. – Он помолчал. – Итак, ты нашла то, что искала?
– Да. – Руби достала из кармана джемпера карточку и положила на стол. В одном углу был прокол – словно бы след крошечных зубов.
– Она была у Найлстона? – догадался Хитч, взяв карточку в руки.
– Если говорить точнее, она была под Мистером Картофелиной. Должно быть, ребенок ухватил ее еще до того, как прибыли копы, она валялась посреди игрушечного барахла. Полагаю, его родители были напуганы случившимся и не заметили, с чем возится их сын.
– Ладно, – сказал Хитч, – я передам ее Блэкеру, посмотрим, что он сможет из этого выжать, но его отдел сейчас ужасно занят из-за еще одной дырки в системе безопасности.
– В «Спектре»? – спросила Руби.
– Нет, однако кое-что из спектровского оборудования пропало, и в результате нужно изменить все коды безопасности.
Он повернулся, собираясь уходить.
– Э-э… если у кого-нибудь будет время, они могут взглянуть на это, – окликнула Руби, отрывая заднюю обложку сборника, который читала. На форзаце были начертаны четыре набора чисел:
– Что это? – спросил Блэкер.
– Это шифр с карточек, закодированный выпуклостями и углублениями, – оказывается, это вовсе не слова.
– Ты его расколола?
– Да.
– Когда? – спросил Хитч.
– У меня было свободное время в три часа ночи, когда разбитое лицо болело так, что я не могла уснуть.
– И как ты это сделала?
– Переверни страницу, – сказала Руби.
– И что означают эти числа? – спросил Хитч.
– Понятия не имею, – ответила Руби, возвращаясь к завтраку. – Это одно сплошное «я не знаю» – мне удалось вычислить, что здесь зашифрованы эти числа. Но я даже не представляю, для чего они нужны.
– Значит… я отдам это Блэкеру?
Руби кивнула.
– Можно, а то у меня слишком болит голова, чтобы думать об этом. Скажи ему, что это троичная система счисления. Он поймет.
Хитч снова собрался уходить, потом посмотрел на свои часы и нахмурился.
– Что случилось? – поинтересовалась Руби.
– Сообщение, – коротко ответил он.
– От кого?
– Ну, на самом деле – от тебя.
– От меня? – удивилась Руби.
– Да, – подтвердил Хитч. – Скажи-ка мне… во время своего маленького приключения ты случайно не потеряла «спасательные часы»?
Руби взглянула на свое запястье.
– Э-э… да.
Хитч вздохнул.
– Что ж, полагаю, кто-то их нашел.
– И кто это может быть?
– Понятия не имею, – пожал плечами Хитч.
– И что им надо? – спросила Руби.
– Откуда мне знать? – отозвался Хитч. – Сообщение зашифровано.
Руби взглянула на него.
– Ты думаешь, это мог сделать небоходец?
– Такая мысль приходила мне в голову, – признал Хитч.
– И что ты намерен делать? – не отставала Руби, чувствуя легкий укол паники.
– Не высовываться. Это одно из правил «Спектра»: выжидай, пока происходящее не обретет смысл. Кстати, это и тебя касается.
И с этими словами он вышел.
Миссис Дигби и слышать не желала о том, что Руби нужно идти в школу. У Руби диагностировали легкое сотрясение мозга, а у миссис Дигби было мудрое правило: «С сотрясением мозга нельзя шутить и нельзя спешить».
Телефон, сделанный в виде пончика, зазвонил.
– Привет, это я, – сказал Клэнси. – Не хочешь сегодня утром встретиться в кафе? – Он пытался придать своему голосу бодрость, которой не испытывал: ему нужно было увидеться с Руби.