Глава 39. Идеальная картинка
Примерно раз двадцать сказав Фредерику «спасибо», Руби направилась к студии Ады Борленд, которая, как оказалось, размещалась неподалеку от «Алой Пагоды». Девушка нажала кнопку звонка, и дверь открыла сурового вида женщина, одетая в серое. Женщина (которую звали Абигайль) на самом деле оказалась очень дружелюбной и показала Руби галерею фоторабот, пока та ждала прихода Ады.
«Алая Пагода», несомненно, оказала огромное влияние на творчество Ады: в галерее было множество снимков театра, сделанных в разные годы в течение нескольких десятилетий – когда фотохудожница трудилась там. Было интересно видеть, какие перемены происходили с этим зданием: как оно стало популярным местом для светских увеселений, как пришло к процветанию, а позднее – к упадку. Кроме того, в галерее было множество фотографий тех, кто выступал в «Алой Пагоде»: актеров, акробатов, иллюзионистов, танцоров и певцов. Начинающие звезды в экстравагантных костюмах, цирковые артисты, выполняющие невероятные трюки. Руби уже потеряла счет просмотренным снимкам, когда услышала низкий хрипловатый голос:
– Мисс Редфорт?
Она обернулась и увидела невысокую женщину довольно преклонных лет, с аккуратно подстриженными под короткое каре и покрашенными в черный цвет волосами. Бо́льшая часть лица женщины была скрыта огромными очками в оранжевой оправе, точно совпадающей по оттенку с ее губной помадой.
– Я Ада, – представилась она, – давай сфотографируем тебя.
По работам мисс Борленд было понятно, что внешний вид тех, кого она снимает, интересует ее далеко не в первую очередь. Казалось, она смотрит глубже и улавливает нечто неуловимое. Каждый фотопортрет сам по себе становился историей, со своей атмосферой и значением. Чем дольше ты смотрел на него, тем больше видел и тем больше мог поведать тебе фон этого портрета – вещи, просто попавшие в кадр, тоже становились частью этой истории.
Руби живо интересовали все эти люди, запечатленные на портретах: величественные и обыкновенные, молодые и старые. Странные лица, уродливые лица, прекрасные лица. Постановочные фото и случайные снимки – но все они несли отпечаток личности художницы, передавали ее точку зрения. Руби смотрела на них и задавала вопросы: какой была Эрика Грей? А президент? А вон тот бакалейщик? И всякий раз Ада отвечала:
– Это ты должна мне сказать, все это есть на фотографии, если присмотреться.
Руби понравились эти новые впечатления, и хотя сама ее фотосессия заняла куда больше времени, чем она ожидала, беседа с Адой того стоила, и Руби была рада, что не упустила такую редкую возможность.
– Было приятно познакомиться с тобой, Руби Редфорт, – сказала на прощание Ада. – Заходи еще.
Руби пробралась в дом скрытно, но все равно наткнулась на миссис Дигби, которая при виде ее подскочила дюймов на шесть.
– Ради всего святого, дитя, что с твоим лицом?
– Оно так плохо выглядит? – спросила Руби.
– Я бы так не сказала, – отозвалась миссис Дигби, – оно выглядит так же, как обычно, но где фингал и раздутая губа?
Руби подумала, что лучше всего будет объяснить все как есть. Миссис Дигби была не из тех старых дам, которым легко задурить голову. ПРАВИЛО 47: НИКОГДА НЕ ЛГИ ТОМУ, КТО СПОСОБЕН ВИДЕТЬ ТЕБЯ НАСКВОЗЬ.
В этот раз правда действительно была к месту. Миссис Дигби даже поцеловала Руби в макушку и торжественно произнесла:
– Руби Редфорт, я знала, что твоя душа еще не совсем потеряна. В тебе есть добро, как бы ты ни пыталась убедить людей в обратном.
Полчаса спустя Руби сидела в своей комнате и смотрела по телевизору, как какая-то гимнастка изгибает, сжимает и растягивает свое тело совершенно невообразимым образом, становясь временами такой маленькой, что ей удается пролезть в узенький обруч, куда, казалось, и кошка не протиснется. В дверь постучали, и в комнату осторожно заглянул Клэнси Кру. На голове у него была клетчатая кепка, натянутая по самые уши и закрывающая часть лица. Выглядел он странно, но почему-то казался в большей степени собой, чем это было в последнее время.
– Милая кепочка, – заметила Руби.
– Привет, Руб, миссис Дигби сказала подняться к тебе, если я хочу поговорить. Как ты… – Он умолк на полуфразе.
– Что такое? – спросила Руби.
– Твое лицо. Я думал, оно должно быть разбито.
– А, Клэнс, это грим.
– Вижу! – бросил он, прищурив глаза. – Где ты была? Гуляла с каким-то еще другом или, может быть, ходила на вечеринку, чтобы отдохнуть от всего того мусора, который когда-то называла друзьями?