-Ух ты... – зачаровано проговорил я, глядя на полоски, которые лиса крутила в лапах.
-Не тебе это говорить, Ренар, ты видел на что я способна по-настоящему...
-Да, но когда начинаешь понимать... – я попросил у Хелин это куб и стал уже сам крутить невесомые грани в лапах. Стоило отпустить их, и куб начинал медленно и беспорядочно крутиться в воздухе перед моей мордой.
-Так магия и работает. Я могу, например придать граням свойства метала, но лишить их веса — получится тоже самое, только железное, плавающее в воздухе.
-Да... Но как ты их меняешь?
-Это уже другой вопрос, Ренар. Во-первых, ты, как вор, должен был бы сначала поинтересоваться, откуда я беру все те свойства, которыми наделяю частицы. Из воздуха, как видишь я ничего не беру, хотя это выражение как нельзя лучше подходит ко всем этим чудесам.
-Да? И как же? — я не переставал любоваться кубом.
-На самом деле — чтобы повысить плотность, надо просто набить больше частиц, а за ними придёт и нужный вес. Цвет я могу взять из частиц любого окружающего мира — просто отобрав у них некоторую часть их... частиц.
-И много их требуется?
-И целого мира мало, Ренар. Закон сохранения — где-то что-то убыло, значит в другом месте чего-то прибавилось. Так и работаем.
-А как же ты? Тебя ведь что-то делает магом? — Я посмотрел на неё через кубик.
-Да. Что — непонятно. Одно доказали некоторые маги-экспериментаторы — вокруг меня с огромной скоростью крутятся самые разнообразные частицы — ты этого не видишь и не чувствуешь, потому что я их искусственно скрываю. Но если я перестану это делать — весь мой милый домик, вместе с тобой разнесёт на части. Говорят, что может и расщепить на частицы, и будешь потом кружится вокруг меня вместе со всем барахлом.
-Ого...
-А пока мне приходиться отдавать часть своей силы на то, чтобы делать их невидимыми и настолько не плотными, что их никто не чувствует...
-Так значит...
-Быть магом — довольно тяжело. Приходится постоянно себя контролировать —даже во сне.
-Невесело наверно.
-Веселюсь я потом. Например вот так...
Как только она это сказала, воздушный кубик, висевший у меня между лап, вырвался и помчался вниз, став целиком каменным. Я успел среагировать и отпрыгнуть от тяжёлого сюрприза Хелин прямо в кресле, а она засмеялась.
-Ну разве не смешно? — спросила она, когда я отдышался от пережитого. Но я сказать ей ничего не успел — в землянке появилась Флёр и сразу стала ставить свои правила игры.
-Была бы я тобой, я бы посмеялась. Но пока в издевательстве над обычными смертными нет ничего смешного.
Когда Хелин посмотрела на Флёр, она сразу же отпрянула, и попятилась на другой конец сторожки. Когда я внимательно рассмотрел главу клана, я понял, в чём дело...
Флёр.
Мне предстояло снова сделать это.
Спустя восемь лет. Без него.
Я пришла в замок куда раньше, но всё равно не могла решиться на это. Нужен был кто-то, с кем можно было нормально поговорить об этом, но я понимала, что любой, к кому бы я ни подошла, сразу бы начал отговаривать меня от этого. Хотелось просто решиться и привыкнуть к нему. Иначе потом могло бы быть тяжело.
Я сгребла три части в небольшой холщевый мешочек, повесила его на юбку, сразу ж ощутив его тяжесть. Я никогда не понимала, как он может быть таким тяжёлым, хотя по идее метал сам по себе был довольно лёгким.
Сборы я уже давно закончила — взяла совсем немного: четыре объёмные фляги, которые понадобятся в пустыне, пару накладок на каблуки... в общем всё самое необходимое. Во дворе меня уже ждал Вулин.
Лис стоял у дверей, держа за поводья пару ездовых волков, для которых сделали специальные удобные уздечки и сёдла. Кузнецы, которые сделали это, отмечали, что они доставляют больше удобства самому волку, нежели ездоку.
-Вот и всё, Флёр. Ты опять пойдёшь туда, – напомнил мне Вулин, когда я взяла из его лап поводья.
-Я знаю. Но это буду не я на этот раз — всё должен сделать Ренар, – подойдя поближе к волчице-альбиносу, я погладила её мордочку, смотря ей в глаза. Волчица, будто понимая, кто перед ней стоит, смотрела на меня совершенно беззлобно, понимающе, и искренне радовалась моей ласке.
-Если это сделаешь ты, последствия могут быть необратимыми.
Я повернулась к старому, мудрому лису и посмотрела на него.
-Ты многое знаешь, Вулин, – он поклонился мне в ответ, – И никто никогда не спрашивал у тебя — откуда такая мудрость? Может, ответишь главе клана?
-Флёр, боюсь что... Этот клан значит для меня больше, чем его некогда самоназваный лидер...
-Чак хотел, чтобы им была я, – строго напомнила я зазнавшемуся лису, – Ты сам видел его письмо.
-Я не смею оспаривать его Решения, Флёр...
-Ладно... Но что тогда для тебя этот клан? — я посмотрела на восходящее солнце, – Времени немного. Объясни в двух словах.
-Всё просто. Это семья, – слегка улыбнувшись, ответил Вулин.
-Я поняла.
Развернувшись к волчице, я поставила сапог в стремя и запрыгнула в седло, чуть натянув поводья. Альбинос тихо фыркнула и гулко зарычала, тихонько завибрировав подо мной.
-Ты знаешь дорогу, Флёр! На восток!
-Спасибо за напоминание, Вулин. И... Последняя просьба.
-Я слушаю тебя.
-Передай Арену... Чтобы не случилось я всё равно люблю его.
-Обязательно. Прощайте!
Волчица зарычала и развернулась, сразу же побежав в сторону леса. Её серый друг не отставал от меня, таща на себе ещё и большую часть моих вещей.
Но мешочек всё ещё колотил по бедру, не давая покоя. Казалось, он уже начал колоть меня...
По дороге я только зашла на обрыв, на котором любил сидеть Ренар. Я просто проверила нет ли там кого.
Волчица затормозила у землянки нашего кланового мага, и стала довольно фыркать. Волк позади тоже фыркал, но недовольно — ему не так нравилось бегать как его подружке-альбиносу. Оставив их у входа обмениваться любезностями, я хотела было постучать, но услышала разговоры Ренара с лисицей. Вдруг что-то бухнуло и я услышала его вскрик, сразу же ворвалась внутрь, на лету открывая свой мешочек с юбки. Хомут был уже готов — осталось только вставить три части в нужном порядке и одеть его...
Дрожащими лапами я быстро сделала это. Три части. Две большие я сложила сразу и быстро вставила между них третью, ломаную.
-Была бы я тобой, я бы посмеялась. Но пока в издевательстве над обычными смертными нет ничего смешного, – тихо сказала я, надевая ошейник.
Ренар, взглянув на меня просто открыл рот от удивления, а вот Хелин сразу же отползла на в другой угол землянки. Она вспомнила что я могу делать, когда ношу его.
-Флёр... – тихо прошептал Ренар, вставая со своего кресла.
-Ничего не говори! — рявкнула я на него, пока он не начал меня отговаривать, – Я делаю это ради тебя, лис, потому что так надо.
-Надо? Что надо? Опять истязать себя, как семь лет назад?
-Я не истязаю... Я могу снять его сейчас...
-Так сними!
-Нет! — сразу же крикнула я, – Так должно быть.
Ренар и Хелин ошарашено смотрели на меня, не веря что это снова происходит.
-Это мой ошейник, Ренар. Ошейник для лисицы. И я — его лисица.
Ошейник для Лисицы 2. Глава семнадцатая. Побег.
С этим было нелегко смириться, даже мне.
Могу представить, чтобы сказал Арен, когда узнал бы об этом, и готов был биться об заклад — он об этом не знал.
Но этого просто не могло быть.
Это было так же неожиданно как потеря Эмерлины.
Семь лет подряд Флёр изменялась на моих глазах. То, кем она была, какой её сделали за четыре месяца... Все последствия уходили семь лет, и до сих пор не прошли до конца.
Как она тогда хотела от него избавиться, ходила в нём чуть ли не год, без шанса избавиться. Шипы...
Сейчас она молчала как рыба. Чтобы я не говорил, как не начинал бы свой разговор — я натыкался буквально на каменную стену молчания. После того как она заявила что якобы это её ошейник — она ни слова не проронила. Всё делали молча — собирались, одевались, седлали волков и уже половину дня ехали в полнейшей тишине. Только хрипение бегущих под нами зверей разбавляло общую напряжённость.
Подпрыгивая на спине своего волка, я чётко видел как ошейник, закреплённый на её шее хомутом, царапает её. Я догадался, зачем ей был нужен напильник, когда я потерял Эмерлину — она пыталась сточить шипы внутри ошейника. Но видимо, ей это не удалось. Отсюда я сделал вывод, что у неё всё было распланировано заранее, потому что тупить шипы на ошейнике она начала ещё за неделю до отбытия на восток и всё это время никто её не мог раскусить.