Немногие понимают, что такое путешествие. Для некоторых, например для Мирумаса, это беззаботный полёт без каких-либо ограничений. Для кого-то ещё это трудный, опасный и неизвестный, а иногда даже ещё не проложенный путь. А для нас с Флёр это была череда дорог, лесов, рек и населённых пунктов. Пока мы неукротимо приближались к своей цели, в душе постепенно таяла скорбь по потерянной жене. Даже несмотря на то, что я вспоминал её каждую ночь, днём я всё чаще улыбался и разговаривал с Флёр. Запретных тем теперь не было – разговаривали обо всём, что приходило в голову. Даже о чувствах и отношениях. Но спросить у неё главное – о её чувствах ко мне – я не решился.
Неделя в пути – мы почти не останавливались, лишь один раз Флёр решила переночевать в хорошей придорожной гостинице и наконец-то наесться про запас. Волкам тоже понравилась большая остановка – они выспались и хорошо отдохнули.
С нашими ездовыми зверями тоже происходили изменения: если в начали они вели себя как щенки – гавкали, бросались друг на друга – то теперь они спокойно бежали вместе, неся на себе своих наездников. Мой, серый, стал гораздо послушнее и позволял дёргать себя за уши. Парочка вообще проявляла к нам куда большую терпеливость, чем в начале поездки.
На второй неделе путешествия, климат начал довольно быстро меняться. Мы с Флёр наконец покинули хвойно-лиственную зону и теперь наш путь всё чаще и чаще пересекался с бескрайними степями. Становилось так жарко, что мой организм начал невольно реагировать на это – я начал линять. Менялся и контингент торговцев и местных жителей, которые встречали нас в больших городах: теперь преобладали в основном жёлтые ящеры и пустынные шакалы со светло-золотистым оттенком шерсти. Встретились нам по дороге и парочка лисов-фенеков, тоже путешественники. Такая же пара – самец и самка – но лично я не мог смотреть на них без смеха. Конечно, внутренне я понимал, что ничего смешного и в помине не было, но их уши приводили меня в неописуемый восторг. Огромные и малоподвижные, я помню, как сидя на волке перед ними, я тайно издевался над ними, шевеля своими ушами. Феньки, как их ласково окрестила Флёр, смотрели на меня с откровенным смехом. Смешить совершенно незнакомых зверей мне нравилось.
В пятом по счёту степном городе, Флёр снова решила сделать большой привал. Как только мы вошли в город, нам поклонились два кота, закутанных в балахоны по глаза, и пропустили в город.
Надо сказать, что так было почти везде: воинственный вид Флёр и наличие двух ездовых зверей говорили о высоком достатке и положении в обществе, из которого мы приехали. Ни в одном городе во мне не распознали величайшего вора, несмотря на то, что жилетка всё ещё была на мне, да и по откровенно рваному уху можно было догадаться о том, кто я.
Мы приехали в довольно богатый, торговый город. Наше государство давно было за спиной, и мы принялись изучать существующие в городе порядки. Первое, что бросилось в глаза – работорговля. Она процветала здесь, а значит нужно было быть осторожным, особенно Флёр. Ели нас смогут поймать, то только я могу выбраться из кандалов, а вот то что я могу помочь ей – совсем не факт. Проходя через окраины города, в поисках подходящей гостиницы или просто таверны, мы с ней увидели даже невольничий рынок. Флёр, фыркая от негодования и подобной дикости, развернула свою волчицу в обратном направлении и пошла к центру города. Как только я лишился поддержки грозной воительницы, сразу ко мне набежали всевозможные торговцы, нагло предлагая свой живой товар. Я с трудом смог удержаться от того чтобы не выкупить и не отпустить одну ящерку, которую подвели ко мне на цепи. Посмотрев на меня снизу вверх, она тихо шепнула что-то и снова опустила глаза в землю, пока её владелец вовсю нахваливал её способности.
Спасла меня Флёр, которая силой оттащила меня от рынка, крепко взяв за рваное ухо. Как только я был на достаточно расстоянии от рынка, она напомнила мне:
-Не поддавайся рабам. Они актёры те ещё, сделают всё, чтобы выбраться и сбежать от торговцев.
-Я просто хотел помочь, Флёр...
-Чем ты ей хотел помочь, а? Купить и отпустить?
-Ну да... – неловко сказал я, понимая что лисица моментально раскусила меня.
-Запомни тогда ещё кое что: это звери, которых водят на цепи, они безвольны и беспомощны на воле. Они ничего не могут решить без слова хозяина. Чаще всего ничего не умеют. И отпустив такую на волю, ты скорее всего обречешь её на то, что её снова поймают и приведут обратно.
Я быстро запомнил эти слова, пообещав себе больше не быть таким слабовольным.
Гостиницу мы нашли быстро, но возникла проблема: Флёр потратила все свои деньги ещё на первом привале, так что добывать их пришлось мне. Выполнять скучные задания торговцев и ремесленников за мизерную плату я не собирался, но и грабить особо было нечего. Побродив по городу в одиночестве, я незаметно и быстро обчистил пару магазинов, но разжился только кучей меди и парой серебряников. Золота не было и в помине. Делать ничего не оставалось – в городе поживиться было нечем, и я пошёл на тот самый невольничий рынок.
На этот раз никто со своими предложениями не приставал, что неимоверно меня радовало. Мне ничего не мешало высмотреть в огромном количестве ларьков свою потенциальную жертву, и сделать одно из работорговцев куда более несчастным, чем его рабы.
Зайдя вглубь рынка, где народу было немного меньше, я незаметно проник в один из закрытых ларьков, в котором торговали железными принадлежностями для рабов, я принялся искать золотую жилу, но вдруг меня отвлекли короткие мычания со стороны.
Оглянувшись, я увидел у стены ряд клеток, в которых томились самые разнообразные звери. Мычала в основном козочка, которой заткнули рот, но один тигр привлекал моё внимание, подманивая пальцем.
-Эй! Лис! Ты, ты! – он увидел, что я смотрю на него, – Слушай, помоги! Я же вижу, что ты не самый честный парень, ну же...
Я тряхнул ушами, вспоминая слова Флёр: всем я всё равно не помогу. Но тигр не прекращал:
-Слушай, ну открой клетку, прошу. Я же не раб вовсе, меня поймали и посадили сюда, я много чего умею...
Стиснув зубы, я перекатился под прилавком в глубину палатки и там быстро отыскал заветный тяжёлый сундук.
-Ключи здесь висят, чего тебе стоит, лис? – продолжал клянчить тигр, при поддержке козочки, – тебе ничего не будет, если что я тебя защищу!
Я старался не слушать его. Он не понимал, какими проблемами мне грозит то, что я вожусь тут с сундуком...
-А ну лапы за спину! – в спину мне упёрся арбалет, и я немедленно повиновался.
-Я... Просто товар разглядывал, – попытался оправдаться я.
-Сундучок не продаётся... Знаю я, как вы разглядываете... – пробурчал торговец за моей спиной, – Давай лапы за спину...
Я сжал кисти в кулаки и свёл их у поясницы. Сразу же на запястьях сомкнулись лёгкие наручники, чему я улыбнулся про себя.
-Теперь развернись... – велел мне голос, и я снова повиновался. Передо мной стоял жирный, уродливый кабан грязно-бурого цвета, одетый в какие-то лохмотья, – А, лис... Лисы здесь очень ценятся... редко вы к нам заглядываете, очень редко... – он говорил медленно и тихо, но наглости в его голосе было хоть отбавляй. Он, конечно не видел, что я выбрался из наручников, и поэтому так же нагло улыбался ему, глядя на его хряк сверху вниз.
-И что, думаешь, поймал и сразу раб? – спросил я у него.
-Ты уже в наручниках, а значит ничего не сделаешь... Сейчас подберу тебе ошейничек... – он мерзко захехекал, – покрасивее. Надейся, что тебя купят на сегодняшнем аукционе...
И стоило ему отвернуться к принадлежностям, как я сразу же натянул цепь наручников на его шеи, душа его. Свин жалостно завизжал, попытался дёрнуть цепь, но как только почувствовал мою силу, сдался, жалобно хрипя и задыхаясь.
-Наручники говоришь? А лапки-то, вот они! – прошептал я ему на ухо, затягивая цепь. Но ожирение и плохое здоровье взяли своё – он задохнулся и обмяк в моих лапах. Отпустив цепь, я бросил её на его морду и пнул его пару раз, для остатки. И заметил взгляды зверей в клетках, которые молча смотрели на меня с удивлением и восхищением.