Оглядевшись, я увидел что посёлок убийц, обычно оживлённый и бодрый, практически замер обратив всё своё внимание на меня одного. Я же улыбнулся и раскинул лапы в стороны, купаясь в этом незаслуженном внимании.
-Что если я скажу вам, – Начал я, крича как можно громче, – что вашей самой большой убийцы больше нет с вами?
Толпа недовольно зашумела, требуя доказательств. Я же просто согнул одну лапу в локте и показал на серебристый ошейник.
-Когда-нибудь видели её без этого?
Все охнули.
-Вот именно, твари дрожащие! Теперь тут я за неё! И за её козла с косой, поняли!?
Я спокойно шагнул в сторону собравшихся зевак и толпа сразу же расступилась передо мной, давая проход.
-И мне пора идти…
Никто не смел мне мешать на пути из посёлка убийц. Даже стражники спокойно промолчали, стараясь не коситься на лиса, покрытого кровью настолько, шерсть стала почти красной.
Уходя из города я оглянулся лишь один раз, когда был уже далеко за пределами его границ. Я спокойно рассмотрел с небольшой возвышенности, как деловитые звери обливают пошатнувшуюся таверну чем-то вроде смолы, а потом другие бросают к её стенам зажжённые факелы.
Флёр выкрутится. Я с ней ещё не закончил.
Совершенно один я ушёл в глухой, чёрный лес, ведущий до старой территории Клана Лис полной луны. Дороги в нём не было, но древнее чутью подсказывало мне как надо идти, и я просто шёл по самой прямой дороге, иногда натыкаясь на поваленные деревья и мерзкие торфяные болота. И если деревья я просто обходил, то болота я проходил просто так – мне уже было всё равно на свою шерсть и насколько грязной она станет. Я думал что сырость и ветки леса помогут мне избавиться от всей крови, которой я был заляпан, но каждый укол шипа в мою шею открывал новую рану, из которой медленно, по капельке сочилась моя кровь. Без причины накатывали такие волны агрессии, что я начинал бить кулаками первое попавшееся на пути дерево, не обращая внимания на боль в раздираемых корой костяшках. Я бил дерево не сдерживая себя, с дьявольским ором, с болью во всём теле, а главное – в голове.
«Страдай» – повторил тот самый голос, который я слышал дотрагиваясь до своих неприятелей.
Я уже страдаю.
Каждый укол.
Каждая рана на шее.
Она была не за просто так, я заслужил этого!
Крикнув ещё раз, я схватился за виски, впивая в них свои когти и заорал что было сил, падая на колени.
«Этого мало» – Сказал голос.
Я выпрямился и понял что это бриллиант разговаривал со мной. Не знаю чем он являлся – я запустил лапу в карман и вытащил его, разглядывая камушек в слабом лунном свете.
-Что ты есть? – Спросил я у своей лапы. – Почему ты такой?
Камешек конечно мне не ответил. Он вообще оказался не самым лучшим собеседником, напоминавшим о себе только в моменты моей слабости.
Тогда я решил просто отложить его в сторону. Просто положить его на пологое место на суку какого-то дерева.
Как только я положил его на место и чуть отошёл от меня, особенно мощная волна ярости нахлынула на моё сознание с такой силой, что дерева для битья мне показалось мало. В омуте моего сознания всплывали лишь самые худшие чувства из всех.
Месть.
Злость.
Ярость.
Месть.
Месть.
Месть!
Я снова закричал что было силы, но лапами потянулся к шее, оттягивая ошейник от горла и впивая шипы в затылок.
Боль от трёх шипов пронзила всё тело и я выгнулся дугой, ещё сильнее натягивая стальное кольцо.
Я упал на спину, барахтаясь на твёрдой земле так, будто мог утонуть. Я чувствовал что я тонул – всё самое худшее расползалось по моему телу как яд, убивая меня, того кем я всегда был.
Я ведь когда-то был добрым…
Когда сил на то чтобы молотить грунт всеми руками и ногами не осталось – я потянулся обеими лапами к ошейнику. Казалось, что я искал застёжку несколько часов – накатила паника, мне очень живо представилось, что я останусь с этим ошейником навсегда.
Но нет, с Флёр мы его уже однажды сняли.
Флёр могла контролировать себя, когда он был на её шее.
Даже с ним лисица оставалась той, кого я знал!
Пряжка всё-таки нашлась, и я быстро разжал хомут, оказавшийся на затылке. Половинки ошейника раскрылись, отпуская мою шею из своего плена и я тут же, не вставая с земли, кубарем бросился подальше от проклятой железки. Остановившись у другого дерева я уселся на земле, прижимая колени к груди и смотря на два стальных полукруга, лежащих вместе. Ночью, почти без света, шипов не было видно и на земле ошейник казался лишь безобидной побрякушкой, чем-то даже красивой.
Дыхание моё перехватило от нахлынувших чувств и эмоций, возвращающихся в моё сознание. Я не выдержал этого и расплакался, истошно крича от боли, заполонившей мой разум.
Я убил Флёр!
Она с трудом могла двигаться, у неё на руках были два бесчувственных самца!
У неё не оставалось стрел к арбалетам, а свой ножик она так и оставила в бедре того быка…
Как она могла выбраться? Она же лежала у дальней стены всей таверны!
А они сожгли её…
Вместе с остальными…
Я снова закричал, но на этот раз от горя.
Я убил Арена…
Я всех убил… Я бы убил и свою жену, окажись она рядом со мной в это страшное время. Я не был достоин того, чтобы быть счастливым. Не был достоин даже жить!
Я открыл глаза, глядя на ошейник. Его полукруглые половинки манили к себе, как сороку манило золото. Они обещали сделать меня счастливым.
Ошейник избавит меня от боли, которую я знаю, утопив её в другой – более яростной.
Он подарит мне покой, которого я заслуживаю – с лапами по локоть в крови.
Он подарит мне мир в вечной войне.
Он подарит мне победы в каждой драке.
Он избавит моё существование от смысла…
Но он не мог дать мне сил, чтобы продолжать идти.
Я закрыл глаза и забылся тяжёлым, непривычным сном прямо у дерева.
Я проснулся под утро, совсем не в той позе, в которой засыпал. Лесная подстилка на земле была разбросана в разные стороны, и судя по следам – я бегал во сне. Бегал очень быстро, удирая от охотников, на всех четырёх лапах, как дикое, безумное животное. Убегал что было сил, борясь за свою жизнь.
Нос снова уловил запах крови – я проверил шею и понял, что ранки от шипов ошейника совсем не зажили, даже стали немного хуже. Запах был из другого места – из самого носа.
Я провёл лапой по ноздрям и на бурой от грязи и крови шерсти, увидел две свежие полоски, едва различимые на подушечке лапы.
Я всё ещё что-то не помнил. Всё ещё не знал всей картины целиком, и это нужно было исправить.
Несмотря на то, что сил после такого сна не прибавилось ни на каплю, я всё-таки встал на две лапы и поднял раскрытый ошейник с земли. Он валялся точно там же, где я его оставил ночью.
Я сглотнул подступивший к горлу ком, раскрывая пряжку и обе половинки ошейника, опоясывая им свою шею. Шипы снова укололи меня, прямо в те же самые раны, которые остались со вчерашнего дня. Я попытался чуть повернуть его на себе, чтобы шипы упёрлись в новое место, но сразу понял – эти раны были везде, и ни одна хитрость не спасёт меня от боли. Флёр носила другой ошейник, под этим, чтобы шипы не постоянно кололи её, но даже с ним они всё равно добирались до её шеи. Мне ничего не оставалось, как затянуть пряжку и подойти к тому самому суку, на котором я оставил Белый Бриллиант.
-Ну здравствуй. – Поприветствовал я его, опуская на него свою лапу и беря его в ладонь.
Камешек мне так и не ответил. Я смотрел на него какое-то время, после чего опустил его в жилетку и продолжил свой путь. Идти оставалось совсем не много – Сторожка Хелен должна была быть где-то в этом же лесу, через который я шёл, избегая дорог. И если дороги я вполне успешно обходил стороной, то не встретиться с пограничным патрулём Клана Лис было неуважением ко всем моим знакомым, кто это делал.
Как только я наткнулся на заграждение в виде огромного количества кольев, вкопанных в землю под таким углом, чтобы убивать любого, кто захочет взять наш клан «с наскока», я понял что почти дошёл. Обойдя все шипы, я вышел к массивному частоколу в два моих роста, в специально вырубленной просеке. Это были границы старой территории клана, которые определил ещё отец Флёр, я точно знал что на границах моих владений, таких укреплений не было. Этот глухой забор представлял из себя довольно хорошую преграду: перебраться через него без верёвки или специальных инструментов типа моих перчаток-кошек было малореально. Деревья с обоих сторон были предусмотрительно вырублены и пущены на сам забор. Поэтому пришлось мне выбрать сторону и брести вдоль забора до первой возможности перебраться. Я рассчитывал на какое-нибудь отсутствующее бревно, редкое деревце, на которое мог забраться, но такая возможность представилась намного раньше, прежде чем я нашёл дырку в частоколе.