Я остался стоять на месте как истукан, чуть не упав на пол. Всё моё тело будто окаменело.
-Она позволяет управлять не только телом, но и разумом. Я могу как угодно выкрутить твоё мнение обо мне, заставить поверить в самую нелепую ложь или даже забыть что-то…
Я не мог ей ответить, хотя лисица была совсем рядом: челюсть не шевелилась.
-А чтобы ты поверил мне, я собираюсь отдать тебе самый страшный приказ из всех, до которых я додумалась. Многие мои враги ушли восвояси, истирая себе ноги в кровь, покончили с жизнью… Самое страшное – оно во мне.
Лисица обняла меня за плечи, смотря ровно мне в глаза. С лёгкой саркастической улыбкой она прошептала мне три самых страшных слова в моей жизни:
-Почувствуй мою боль.
Видимо новый приказ как-то отменил предыдущий, потому что я тут же свалился на пол, корчась от боли в беззвучном крике. Все воспоминания о самых страшных годах жизни Флёр в миг стали моими, и мне приходилось переживать их так же как и ей.
Я своими глазами видел как убивают моих братьев – я не воспринимал их как чьих-то ещё, а именно своих родных. Я чувствовал, как тонкая верёвка впивается в мою лапу, как я сам держу одного лиса, подвешенного над колодцем вниз головой. Я лично ощущал все унижения, которые пришлось ей пережить. Каждую секунду, каждый миг приносил только новую боль, новые унижения, новые страдания. Когда первый брат умер, мою душу разорвало на части горем, отчаянием и страшным самобичеванием. Всего за несколько секунд прошла вечность в чёрной камере. За минуту прошло несколько часов страшнейшей экзекуции с последующей казнью оставшихся братьев. Каждый шрам на моей спине был посчитан мною. Каждый удар плетью, раздирающий мою шкуру до костей, был пережит мною. Смерть семерых братьев не оставила в душе ни одного светлого места…
Потом была темнота – в реальности прошло всего несколько секунд, но я точно помнил каждую секунду, казавшуюся бесконечностью, каждый час, каждую жалкую похлёбку, которую приходилось подбирать вываленную на пол из какого-то помойного ведра. Еле-живого меня тащили к кузнице, где заживо заковывали в ошейник…
-Попроси меня, чтобы я приказала тебе забыть всё это, Ренар. – Послышалось в моей голове сквозь череду криков.
Ошейник на моей шее. Раны, непрекращающиеся уколы в шею, адская боль. И я на коленях в спальне с голым гиеном. Я без труда узнаю Тардифа…
-Пока не поздно, Ренар… Это ещё не самое страшное!
-Прошу, хватит! – Задыхаясь от боли и страха, просипел я.
На мою пасть кто-то ещё надел какое-то устройство, разжимающее зубы.
Сколько я не упирался, сил сопротивляться не было. Совершенно голого и абсолютно беззащитного, меня подтащили к главному гиену.
-Ты не представляешь что будет впереди, Ренар!
-Я хочу забыть! – Заорал я что было сил, впивая когти в виски из-за всех сил, лишь бы хоть как-то отвлечься от того, что заставила пережить меня Флёр.
-Так и быть… – Смилостивилась лисица в тот самый момент, когда мою морду поднесли совсем близко к…
-Забудь мою боль, Ренар…
Я лежал на полу, уже сам не зная почему. Почему мне было так больно, почему я так страдал, чего так боялся. Но я знал что боялся каждого слова Флёр.
-Я хочу забыть всё это. – Прошептал я, заливаясь слезами. – Не хочу знать что может эта проклятая штука…
Я шептал и шептал, не осознавая – я это говорю, или мне так было приказано. Я отлично понимал одно – без этого мне будет намного лучше.
-Тогда сядь на стул, и как только ты это сделаешь – ты забудешь весь этот наш разговор с того момента, как я убрала жемчужину…
На подламывающихся лапах, капая по дороге слезами, я кое-как дополз до стула, на котором сидел с самого начала нашего разговора. Зацепившись за стол, я поднялся на обе лапы и уселся поудобнее.
А в следующую секунду я смотрел в стол, и видел на нём несколько красных точек.
-Тебе стоит показаться доктору. – Спокойно и даже в какой-то мере ласково сказала Флёр.
-Это происходит уже несколько дней. – Хлюпнув носом, ответил я, вытирая кровь тыльной стороной ладони. – Наверное, простудился в клане северного ветра…
Я поднялся из-за стола, а Флёр подняла глаза на меня, продолжая держать лапы у своего носа.
-Или это было ещё до Клана…
-Или это было ещё до Клана. – Внезапно для себя повторил я, с удивлением посмотрев на лисицу. Глава клана улыбнулась.
А воспоминание кончилось.
И главной отличительной чертой памяти – это повторить несколько часов в одно мгновенье. Показать их снова. Лучше всего – самое яркое. Самое страшное.
Я не мог забыть то, что так хотел забыть. Я забывал это по приказу Флёр, но тут же вспоминал это в странном мире своего собственного разума. Снова и снова прокручивая в голове всё то, что показала мне Флёр своим простым приказом.
Боль.
Боль.
Боль.
Боль!
Вся моя жизнь начала состоять из боли!
Память раз за разом прокручивала мне кадры её жизни!
Все унижения.
Пытки.
Боль.
Боль.
Боль!
БОЛЬ!!!
-Стоять.
Я лежал рядом с Селкером, у его лап, заплаканный и очень-очень жалкий. Я плакал навзрыд, впивая свои когти в уши и оттягивая их так, чтобы вырвать. Хоть как-то отвлечься…
Но я помнил всё что она успела мне показать…
Как она вообще с этим справлялась?
-Ты не сможешь с этим бороться. – Предупредил меня шакал, усаживаясь на одно колено рядом со мной. – Ты не настолько силён…
-Почему? – Тихо спросил я его.
-Не знаю.
Я сглотнул ком, подступивший к горлу.
-Она тоже не смогла. Сошла с ума и стала наёмной убийцей в ошейнике…
-Если тебя это утешит… Но дальше – проще…
-Что дальше?
-Вставай. – Попросил он меня, протягивая мне лапу. Я кое-как уцепился за неё и бог Смерти лично поднял меня на обе ноги.
Я стоял всё в том же самом зале с песчаными колоннами. Стоял спокойно и прямо, прямо перед постаментом с маленьким чёрным камешком.
-Ты был здесь много раз.
Я увидел другого себя: побитого, мятого и очень несчастного.
Ещё одного: уверенного, закалённого воина.
Улыбающегося самовлюблённого болвана.
Несчастного забитого жизнью алкаша.
Полуживого, которого буквально волоком тащили к постаменту его друзья.
Местами обгоревшего, бесхвостого лиса.
Моих копий – таких одинаковых и таких разных одновременно было очень много – больше двух десятков. Я был здесь в самых разных состояниях и в самых разных компаниях… Больше двух десятков раз.
-Представь, что ты мог исправить любую ошибку в своей жизни…
Это сказал не шакал, а грудной, бархатный голос лисицы.
-Каждый раз она предлагала тебе это.
Напротив моих копий стали появляться и их версии Флёр. Но в отличии от моих копий – таких разных, Флёр всегда была одной и той же – лишь немного побитой, а в целом она чувствовала себя прекрасно при любом раскладе.
И каждый раз я задавался другим вопросом.
-Жемчужина была в её руках?
-Всего один раз.
Флёр стояла рядом со мной.
Она подтолкнула меня к шарику и я занёс над ним лапу, думая что всё будет просто. Но как только я приблизился к нему – вся уверенность пропала. Огромная сила – огромная ответственность. Если с ним что-то пойдёт не так, то даже не знаю, что будет потом…
-Не смей! – прогремел чей-то громоподобный голос и мня снова оттолкнуло от пьедестала. Невидимый ветер усилился в тысячи раз, меня отбросило от подставки. Всё, что я увидел – позади меня стоял шакал с золотым посохом.
-Опять ты! – закричала Флёр, уцепившись всеми лапами за колонну. Я не удержался и лишь кое-как смог ухватится за её сапог. Видимо только это спасло меня от убийственной магии.
-Я сказал, не смей! – он взмахнул свой палкой и ветер усилился.
-Так надо, ты! – она закричала на шакала, который стоял неподвижно.
-Я лучше знаю что вам надо… – проговорил он, но вдруг ветер прекратился.
-Флёр Филонская… – Тихо произнесла лисица.