-Возьму яхту моей жены, надеюсь что она не будет против. – Подумал я вслух.
-Я улажу. – Махнула лапкой Тарса.
-Не распыляйся. – Посоветовал я ей. – Твоя главная задача это дневники Чака. Если не хочешь их читать – хотя бы принеси их мне, когда я вернусь.
-Ага, что бы как только Флёр заметила их пропажу с меня сняли скальп?
-Придумай что-нибудь, если не можешь их скопировать.
-А кто вообще сделал тебя главным? И вообще – какого лешего мы должны помогать тебе?
Хесси потупила взгляд в землю. Её мотивация помочь мне была понятна – я вытащу её родителей и помогу сберечь её родных. Тарса же состроила мне хитрую мордочку.
-Всё ещё хочешь лютню?
Она тут же саркастически закатила глаза.
-Ну конечно, я теперь в лепёшку расшибусь ради какой-то паршивой и наверняка сворованной лютни, за которой придёт какой-нибудь менестрель!
-Никто не просит от тебя чего-то сверхъестественного. Тебе это самой нравится. – Напомнил я ей.
И вот этот повод уже сработал.
Закончив с мотивацией своих новых друзей, я оглядел самок, давая понять что аудиенция окончена. Не прощаясь друг с другом, мы разошлись в разные стороны, и только Тарса направилась в сторону моего замка и остального кланового поселения. Хесси невидимой зелёной тенью ускользнула в неизвестном направлении, а я, поправив в очередной раз ошейник, отправился в лес. Я прошёл несколько шагов в глубоких раздумьях насчёт поездки обратно на север, на этот раз немного более комфортной. Встречаться с древней и, судя по рассказам, очень враждебной расой непонятных зверей мне не очень хотелось, да и сам смысл этого поступка находился для меня под большим вопросом. В идеале должно было получится так, что с помощью этих сергалов, заполучу третий артефакт – Чёрную Жемчужину. Я покопался у себя в воспоминаниях – это было действительно тяжело, учитывая тот факт, что после божественного откровения в моей голове их осталось на не одну, и даже не две жизни.
Чётче всего я помнил один из вариантов, когда артефакт охранял всего один зверь – и тот был Эвом-леопардом, которого завалила Флёр. Пользоваться её помощью сейчас я не мог, а сам бы я ни за что не прошёл бы мимо такого стражника. Другие, менее чёткие воспоминания о других моих попытках забрать жемчужину, представляли картину ничуть не лучше. В разные времена были разные организации и подходы к охране, но всегда камушек берегли очень надёжно. Я отлично помнил устройство пирамиды, где он хранился, благо воровское чутьё было со мной всегда и во все времена. Огромная толща пирамиды, вверх и вниз, по сути – гигантский каменный куб, вкопанный одним углом под землю, чтобы невозможно было даже подкопаться. Один вход и один выход, огромный длинный коридор и просторный, всегда чёрный зал в самом центре которого хранился драгоценный камушек. Без должного отвлекающего манёвра его было не украсть, и план был именно в том, чтобы совершенно незнакомые со мной звери, не вызывая лишних подозрений к моей персоне, сделали это за меня.
Не всё же великому вору грести жар своими лапами? Сыну дал попробовать и как хорошо получилось?
«Не сделай ты этой глупости, на тебе бы не было сейчас этого ошейника».
«Да, но этого проклятого камушка в кармане тоже не было бы».
Я остановился посреди леса, в который только-только начинали пробиваться лучи восходящего солнца.
Остановился, чтобы чётко прислушаться к своим ощущениям.
Эти две мысли в моей голове звучали не так, как я привык их… думать. Не тот голос, отзывающийся в голове, не та интонация, не те… мысли как таковые. Это были не мои, а чужие думки.
-Кто вы? – задал я вопрос в пустоту.
Ответа, естественно, не последовало.
Ладно, может просто показалось.
В любом случае – стоило попробовать использовать страсть Сергалов к непонятным и ценным камушкам. Если они хоть что-то знали о свойствах белого бриллианта и хотели его увести только ради его способностей, то предложить им сменить шило на мыло будет не сложно. «Договориться можно всегда. С любыми врагами, если у них есть уши чтобы слушать и вразумлять моим словам». А если уж они действительно такие агрессивные, как их описали мне две еле-знакомые самочки, то «придётся дать им бой».
Ну, или убежать. Или хотя бы не соваться в самое пекло, если это действительно окажется правдой. Вообще это хотя бы я подумал о том, что я смогу сражаться с горными зверями, которых побаивались такие воины как белые медведи?
С этой мыслью я остановился, оглядевшись вокруг. Несмотря на то, что прошло уже очень много лет с тех пор как я был тут последний раз, мои детские воспоминания о том как я бегал по лесу, когда был совсем ещё лисёнком, сохранились лучше всего. Да, деревья казались тогда намного больше, но больше ничего не изменилось. Я отлично понимал, где я нахожусь, с какой стороны находится мой замок и куда мне идти дальше. Однако и в это место я шёл далеко неспроста.
На очень маленькой полянке, которую и поляной-то было назвать сложно – просто место без деревьев, находился небольшой пригорок, обильно засыпанный еловыми иголками и сломанными ветками. Не просто так я вспомнил о тех временах, когда я был лисёнком. Ещё мои родители показывали мне это место.
Говорили, что именно здесь я родился.
Откинув несколько еловых веток в сторону у подножья большой ели, я увидел под ними большую полость, яму, нору, если можно так сказать. Она была достаточно большая, чтобы туда поместился целый взрослый лис, ходящий на двух лапах и умеющий разговаривать. Обычной лисе можно было бы разместить в таком убежище целое семейство. И именно поэтому я какими-то левыми чувствами понимал, что это – убежище. А ещё это был мой малый дом.
Мама и папа рассказывали, что я был их последним щенком, из пяти. Своих братьев я никогда не видел и родители не хотели о них говорить, так что я предположил что они все давно были мертвы. Когда меня ждали на этот свет, много путешествовали. Так уж получилось, что момент моего рождения застал мою маму в пути до нашего фамильного замка. Они хотели поспешить, но начался проливной дождь, размывший дороги и превративший их в месиво из грязи. Мама свернула с дороги в лес.
Отец нашёл это укрытие, оставшееся от семейства диких лис – его привёл сюда его собственный нос. Как он говорил – здесь пахло безопасностью.
Я оглянулся по сторонам. Нужное мне дупло нашёл быстро – туда я спрятал белый бриллиант. Избавившись от проклятой ноши, я вдохнув полной грудью. Очень не хватало целебной повязки, которую сделал мне Хелен, когда я стянул с себя ошейник, но прятать не стал. Вместе с ним я задницей вперёд забрался в нору, подобрал под себя нижние лапы, устроился поудобнее и устроил морду на сложенных ладонях, положив их прямо на землю перед ямой.
Я редко прислушиваюсь к своему носу, но сейчас, в лесу воздух был настолько чистым и свежим, что я сразу же разобрал несколько десятков незнакомых запахов. Принюхавшись к ним и определив что есть что, я прислушался к носу, закрывая глаза.
Появился ещё один запах – непонятный, исходящий не снаружи норы, а изнутри неё.
Мой отец сам принял меня в этой норе. Как он говорил – было не очень удобно и уж точно не очень чисто, зато необыкновенно: под проливным дождём, он, мокрый до последний шерстинки в хвосте, взял меня на руки, пока лисица ловко и быстро перегрызла пуповину. Меня даже не во что было завернуть. Когда же моя мама пришла в себя, он отдал меня ей, в нору, куда она забилась, чтобы не намокнуть. Она взяла меня мокрого и визжащего на руки, тут же скручиваясь в клубок внутри норы, согревая и кормя меня, а мой отец смотрел на это снаружи. Мокрый, но счастливый.
Об этом месте не знал никто – даже моя любимая жена не могла представить чтобы я оказался здесь. Глухой лес и многочисленные буреломы на моём пути надёжно скроют мои следы, а так как я не торопился и следил за дорогой, найти меня будет просто невозможно. Ошейник, хоть и не на моей шее, был собран воедино и лежал так, чтобы я всегда дотрагивался до него, так что магией меня тоже не выследят. Мощные короны деревьев и укрытие, скрытое еловыми ветками не позволит меня найти летунам Флёр.