Я чувствовал себя, словно молодой побег весной — внутри меня всё кипело и вздувалось пузырями от магического лечения Арена. Наконец его мелодия затихла, и хотя теперь я чувствовал себя не сравнимо лучше чем несколько минут назад, но подняться я все еще не мог. Боль, увечья и раны ушли, но вот общая слабость, и разбитость организма осталась. Эмерлина проверила своей лапкой мою шею.
-Переверните его.
Не возражая, мою тушку переложили на спину, и моя жена, распахнув мою куртку, тщательно щупала мою грудь, на предмет лишних дырок в ней.
-Вроде всё в порядке. – Вздохнула она.
Я взглянул на Арена и слабо констатировал:
-Извини. Но как заклинатель змей, ты — не очень...
-А? — Растерялся целитель.
-Мой Брючный Удав не шевельнулся...
-Ренар! — Эмерлина слабо стукнула меня кулачком.
-Что? — Притворно возмутился я. — Ведь даже глисты не отозвались!
-С ним все в порядке. — Благодушно согласился один из медведей.
Я слабо перевернулся, вставая на четвереньки, а затем и на колени.
-Хорошо... Где Тарса?
Облегчение в связи с моей находкой, на мордах моих друзей тут же сменилось озабоченностью. Арен запустил лапу во внутренний карман своего плаща и продемонстрировал мне маленький кусочек мирфила, который я мог узнать где угодно.
-Все что нашли...
-Твою мать! — С чувством выдохнул я.
Я поднялся, но тут же схватился за живот. Весь пищеварительный тракт свел голодный спазм. Больно не было, но на морозе организму и так нужно много энергии. Приблизительно столько же, сколько после ускоренной регенерации. И теперь организм настойчиво требовал пищу.
Слава богу что у моей жены нашлось в запасе какое-то вяленное мясо, которым она поспешила со мной поделиться. Я в момент разгрыз сухое мясо, на отдельные волокна и чуть не захлебываясь слюной, начал разжевывать и глотать. Желудок отвлекся на эту подачку и я, на какое то время, смог отвлечься на более насущные дела.
-Ты слишком слаб чтобы идти, — сказала мне Эмерлина, — И припасов у нас больше нет…
-Надо найти Тарсу… И остатки ошейника.
-А как же бриллиант? – Спросил меня вождь клана северного ветра.
-Он тут… — Я коротко кивнул на снег, — Я сбросил его.
-ЧТО!? – Взревел полярный мишка.
-Спокойно! Он тут — прямо передо мной…
Я лапой повторил бросающее движение, которым избавился от проклятого артефакта, и прикинув траекторию полёта, растолкал своих друзей и через минуту откопал его под снегом. Казалось, это было чудо – найти крошечный белый бриллиант в толще белого снега, но когда я показал его своим друзьям в разрытой мной кучке, они не дали мне его взять.
-Он признал меня своим хозяином. – Заверил я их. – Я уже носил его без ошейника…
-Либо тебе просто было так больно и ты этого не замечал, что он решил, что не сможет сделать тебе хуже. – Напомнила мне Эмерлина.
-Или так. – Согласился я.
-Ренар, не рискуй. – Попросил меня Арен.
-Он прав лис. – Согласился с моим другом Арок.
-Рисковать нельзя. – Подтвердил Палин. – Бриллиант понесу я. Он мой. Я уже носил его.
И толкнув меня в плечо, полярный медведь потянулся за ним своей исполинской лапой, хватая снег, на котором лежал проклятый артефакт. Сделав это, он замер на несколько секунд, будто прислушиваясь к ощущениям.
А потом всей своей тушей свалился к ногам моих друзей. Глаза северного медведя стали не белыми, а чёрными. Арок тут же схватился за его морду, всматриваясь в его глаза, Арен схватился за флейту, а Эмерлина для проверки влепила белому мишке несколько увесистых пощёчин. Я закрыл глаза, чувствуя как в них начинают собираться слёзы.
Это была моя вина.
-Это… это случилось с ним! То, что происходило со всеми ворами! Только Палин мог носить бриллиант!
-Нет-нет-нет! – Кричала моя жена, остервенело лупя его по морде.
Арен, убедившись, что его флейта более чем бесполезна и может вылечить лишь физические травмы, присоединился к моей жене, пытаясь так же как раньше – болью – вывести Палина из этого состояния.
Я же кое-как подобрался к его сжатой в кулак лапе, и без всякого сопротивления раскрыл его ладонь.
-Ренар, ты что хочешь чтобы мы все тут так полегли!? – Рявкнула на меня Эмерлина со слезами на глазах.
Молча смотря ей в глаза, я взял бриллиант.
«Привет».
Я не стал отвечать голосу в моей голове, который был как никогда громким и отчётливым. Я молча смотрел на своих друзей.
-Простите. – Сказал я им.
-Верни его. – Вдруг сказал мне Арок.
Я посмотрел на него. Полярный медведь уже положил лапу на рукоять своего меча, чудом уцелевшего в снежной лавине.
-Я не смогу. – Признался я.
-Сделай это! – Крикнул на меня Арок, вытаскивая свой меч.
«Ты не сможешь». – Издевательски подтвердил мою мысль голос в голове.
-Почему? – Спросил я вслух, и этот невинный и совершенно бессмысленный в данной ситуации вопрос привёл Арока в настоящее бешенство. Он оттолкнул от себя Арена, но я остановил его атаку просто показав ему открытую ладонь.
-Я не с тобой разговариваю. – Сказал я медведю. – Так почему?
«Ты не поймёшь».
-Силы этого артефакта выше нашего с вами понимания. – Растолковал я простой ответ древнего короля.
-Кого-кого?
-Он говорит со мной. В моей голове. – Я постучал пальцем по виску.
-Он может. – Кивнула моя жена. – Я знаю…
-Палину уже не помочь. Он до конца своих дней останется тем, за кем вы ухаживали в своём клане.
Мы вчетвером переглянулись. Я говорил сухо и чётко, руководствуясь исключительно принципами самосохранения.
-Время не ждёт. Мы не сможем утащить его с собой в клан, где за ним будут ухаживать. И к тому же – нам ещё искать Тарсу. В такой буре мы долго не продержимся, а учитывая то, что с неё сорвало ошейник…
-Как нам быть с моим вождём? – Спросил меня обескураженный Арок.
Я оглядел своих друзей и спокойно сказал ему ответ, который все знали, но никто из нас не хотел произносить его вслух:
-Смерть от холода не так страшна. Он просто… уснёт…
-Это какой-то кошмар! – Вскрикнула моя жена, – Мы спасли и вылечили его только за тем, чтобы он… вот так?!
Я молча кивнул.
-Давайте… – попробовал предложить Арок, но я перебил его:
-Найдём укрытие и перенесём его туда.
-Да. – Согласился полярный мишка.
Арен сказал, что видел небольшую рощицу елей неподалёку, и указал примерное направление, но в пурге мы так ничего и не нашли. В итоге нам пришлось ограничиться небольшой расщелиной в скальной породе, где мы организовали своё убежище. Кое-какие ветки и доски от разрушенных саней нашлись неподалёку довольно быстро, и Арок разжёг внутри микроскопической пещеры костёр, рядом с которым я хотел усадить Эмерлину, но она резко возразила мне, сказав, что если она не идёт на поиски Тарсы, то я остаюсь с ней. Никакой нежности и романтики – бывшая пиратка попросту ткнула мне кулаком в нос. Пришлось согласиться, и в убежище остался Арок. Полярный медведь пообещал что к тому времени, когда у нас уже совсем кончатся силы на поиски динго, он разожжёт такой костёр, что видно будет даже в такой буре. Мы согласились, и решили разделиться. Я, Эмерлина и Арен взяли себе по своему направлению и разошлись в разные стороны. Меньше чем через двадцать шагов, оглянувшись, я не увидел ни нашего убежища, ни огня, ни моих друзей. Вьюга моментально заносила мои следы и любые метки, которые я пытался оставить на своём пути. Мне ничего не оставалось как молча брести по белому снегу, не видя ничего дальше своего носа. Сил на это не оставалось вовсе: тот кусочек мяса, который мне скормила Эмерлина после того как Арен меня вылечил, только раззадорил желудок и теперь есть хотелось даже ещё больше. С водой проблем не было – она была кругом. Не прекращая идти, я набирал белый снег в ладони, которые сразу же замерзали на пронизывающем ветру, кое-как грел его внутри плаща и куртки у ещё бьющегося сердца и выжимал из своей шерсти пару капель на вытянутый язык. Вскоре мои руки перестали согревать снег. Я не чувствовал своих пальцев, даже когда плотно кутался в одежду. Нижняя челюсть уже давно начинала предательски дрожать, но только сейчас я обратил на это внимание настолько, что становилось больно.