— Позвольте мне остаться.
— Ренар, у нас война на носу!
— Я буду сражаться вместе с вами, — уверенно заявил я.
— Но ты не должен…
— Но я буду.
Чак уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут в дверь ворвался запыхавшийся лис и прямо с порога крикнул:
— Чак! Скорее, на проходную!
— Что случилось?
— Флёр! Пришёл какой-то гиен и потребовал Флёр!
— Чёрт! — Чак сразу же побежал к выходу, а я поспешил за ним.
На центральной проходной творилось столпотворение. Стоявший на невидимой границе гиен ухмылялся и наслаждался эффектом. Неподалёку от ворот стояла Флёр и держала что-то в лапах, разглядывая. Поравнявшись с ней, я хотел было спросить, что случилось, но тут увидел, что она держала и внимательно разглядывала.
Большой кусок белой материи и пряжки для крепления. Это был белый плащ, который принёс гиен для Флёр. Лисица медленно поднесла его к ноздрям и вдохнула запах.
— Это он, — сказала она и отдала его мне. Я сразу же развернул его внутренней стороной и обнаружил потайной карман. В небольшом удлинении лежала деревянная флейта.
Лисица вдруг уверенно зашагала к гиену, но, пройдя всего пару шагов, остановилась.
— Скажи мне, — она обратилась к гонцу, — Тардиф сказал тебе, на что тебя посылает?
— Что мне стоит пройтись до вас и отдать тебе эту тряпку? — послышался ответ.
— Стоит? Я тебе отвечу, — она быстро раскрыла оба арбалета и наставила на него. — Жизни.
Гиен не успел испугаться, как повалился наземь. Толпа лис, следивших за ними, ахнула и расступилась перед Флёр. Она вырвала у меня плащ и ещё раз вдохнула его запах.
— Ренар?
Я обернулся.
— Чтобы завтра утром был в кабинете Чака. Мы идём за предателем.
====== Глава девятнадцатая. Ослепший предатель ======
Когда я опять наткнулся на что-то, все гиены снова расхохотались. Что-то грубо оттолкнуло меня и дало пинка под хвост, я отлетел на пол под дружный хохот помощников Тардифа.
— Отличная работа… — кто-то взял меня за морду и направил куда-то, ведь теперь я не видел куда.
— Давайте его запрём, гонец уже должен вернуться.
— Отличная мысль, Дрик, которая тебе не характерна. Как только вернётся гонец — сразу увеличьте его охрану, чтобы она не смогла прорваться к нему, — различил я голос Тардифа.
— Да.
Меня взяли за наручники и куда-то потащили, волоча по каменному полу. С двух сторон слышались шаги — значит, несли меня двое. Потом они резко остановились, швырнули меня. Послышался хруст замка, и воцарилась тишина.
Я медленно поднёс лапы в наручниках к глазам. От того, чего я сейчас ожидал почувствовать, они тряслись так, что был слышен звон цепи между браслетами. Немножко угомонившись, я всё-таки дотронулся подушечками лапы до века и снова дрогнул.
Я почувствовал проволоку, часто пропущенную у меня между веками и не дающую им открываться. Я задрожал от страха и ещё раз провёл пальцем по глазам. Стёжки шли очень часто, практически сплошной полосой, и мне вдруг стало необъяснимо страшно.
Меня ослепили, и я больше никогда её не увижу.
Мы сидели на кухне главного дома. Альба терпеливо и тихо готовила всем завтрак. Сегодня было много кого кормить — я, Эмерлина, Флёр и Чак.
— Но Флёр… — начал было её отец, но его дочь, как обычно, перебила его:
— Я сказала, нет.
— Но ты же…
— Нет.
— Ведь они…
— Нет.
Чак вздохнул и уткнул морду в ладони. Этот спор продолжался между ними уже не первый час, и он всё время получал один и тот же ответ:
— Пап, я не буду брать команду.
— Но ты же не сможешь вытащить пленника одна.
— Жемчужину смогла, а лиса и подавно. К тому же со мной идёт Ренар.
Я прыснул на белоснежную скатерть чаем, который только набрал в пасть. Эту новость я слышал впервые:
— Что?
— Ты слышал. Мне надо будет вскрыть пару замков на пути, так что твои таланты мне понадобятся.
— Флёр, я… — начал я, но она уже перебила:
— Нет.
— Я ещё даже…
— Нет.
— Доченька, это глупо, — подошедшая сзади Альба подлила мне ещё чаю. — Надо взять кого-нибудь, чтобы стоял на стороже.
— Я знаю, мам, — буркнула лисица.
— Если знаешь, почему не берёшь? — спокойно и деликатно спросила у неё моя жена.
— Потому что лишняя ответственность. Я не хочу убивать кого-то ещё из клана.
На этот раз я просто подавился. Скатерть и так была вся мокрая, а тут ещё такие заявления.
— Ага! Значит, я не из клана и меня можно таскать куда хочешь?!
— Не смей подвергать опасности моего мужа! — стукнула кулаком по столу Эмерлина.
Флёр реагировала на всё это спокойно, как лев после бурного совокупления.
— С Ренаром ничего не случится. Он сможет убежать.
— А мне что, на себе тебя тащить?
— Флёр, что ты такое говоришь?
— Я всегда рассчитываю на худшее.
Повисла неловкая пауза.
— Ренар, обо мне не беспокойся, — наконец сказала лиса.
— Почему это?
— Больше я им не попадусь.
— А если попадёшься?
— Они не получат меня живой, — отрезала она.
Чак разревелся.
— Пап, ты чего?
— Я чего? Это ты чего! Что с тобой случилось, дочь моя? Откуда всё это? Зачем?
— Оттуда, — Флёр показала пальцем на ошейник.
— Да забудь ты о нём хоть на секунду! — встряла вдруг Эмерлина.
— Тебе бы такой поносить.
Снова повисла тишина. Эмерлина, похоже, представляла себе ощущения от ношения такого украшения.
— Это твоя судьба, Флёр, ты её и неси.
— Это не судьба, Эм, это просто тело.
— Не поняла.
— Почему в тюрьме у Изенгрина изнасиловали меня, а не тебя?
— Флёр, тебя что… — начал отец, но Флёр снова перебила:
— Да.
— Почему ты не сказала мне?!
— В этом уже нет надобности.
— Почему?
Вопрос пролетел мимо ушей. Флёр молча смотрела на мою жену, ожидая ответа.
— Я не знаю. Может, у него стоит спросить? — она посмотрела на меня.
Флёр перевела свой испепеляющий взгляд на меня. Я немножко поёрзал, будто сел на иголку:
— Не спрашивайте меня!
— Нет уж, Ренар, скажи ей. Почему меня, а не её?
— Ты красивая, — я тут же перевёл взгляд на Эмерлину и добавил: — Но для меня самой красивой по-прежнему является моя жена.
— Вот видишь?
— Что я вижу?
— Флёр, хватит устраивать скандал! — вдруг одёрнула её Альба.
— Извини, мам, — странно, но, когда дело касалось её поведения, она всегда слушалась родителей. Я вспомнил, как её отчитывала Эмерлина за пытки в трюме, и подумал, что происходил этот процесс похоже.
— Флёр, возьми с собой хотя бы одного.
— Кого, папа?
— Ну, кого-нибудь, ну пусть будет с вами для страховки.
— Например?
— Нобля.
— Этого мечника? А он согласится?
— Думаю, да.
— А если попрошу я, а не ты? — задала каверзный вопрос Флёр.
Чак замолчал.
— Вот я сейчас пойду и спрошу у него. И если он откажется, то я иду без него, — лисица уверенно встала и направилась к выходу, виляя хвостом. Альба проводила её грустным взглядом, а отец, дождавшись, пока удары её каблуков стихнут, взялся за вилку и стал есть. Но аппетита у него явно не было, поэтому вскоре он отложил столовый прибор и вдруг сказал:
— Это не моя дочь.
Все присутствующие удивлённо посмотрели на Чака.
— Милый, ты чего? — сочувственно сказала его жена. — Прошу тебя, не говори так.
— Альба, посмотри на неё! — он показал в сторону, куда ушла Флёр. — Я, наверное, спас не ту лисицу, а эта умело прикидывается моей дочкой. Наверное, настоящая Флёр умерла где-то в тюрьме Тардифа…
— Чак, что ты мелешь? — вдруг повысила голос Альба. — Не смей так говорить о ней!
— Извини, дорогая, но я не узнаю в ней свою Флёр…
— Это она, Чак…
— Я не верю в это.
Вдруг у двери послышались глухие всхлипывания. Обернувшись, мы все увидели стоявшую в проёме лисицу, которая плакала от досады и обиды. Она держалась за дверной косяк, потому что вся дрожала. Никто не ожидал, что она будет так быстро.