Ответа не последовало, но я решил зайти внутрь. Весь зал был увешан картами, распоряжениями, списками, а стол главы был завален бумагой. Чистой белой бумагой, на которой ничего не было. Странная привычка. Чуть пошевелив их, я направился сначала в кабинет, который тоже оказался пустым, а затем в спальню Чака, в которой ещё не был. Вообще, мне предлагали небольшую экскурсию, но я отказался.
Постучавшись, я услышал ответ «войдите» и толкнул дверь. Сразу бросились в глаза два скрещённых меча, висевших на стенке. Комната была обставлена так же, как и у Флёр, тоже много бархата, но куда более скромно. Даже в спальне стоял письменный стол, за которым и сидел Чак.
— А, это ты, Ренар. Заходи, я сейчас как раз закончу.
Я неуверенно присел на его небольшую кровать и стал ждать, когда он закончит письмо. Лис писал удивительно быстро, как с лёту, — почерк был ровный и убористый. И ещё казалось, что он пишет без ошибок. Не знаю почему, но я был уверен, что даже самый придирчивый не найдёт в тексте ни одной ошибки. Язык у нас был достаточно сложный, поэтому грамоте начинали обучать с самого детства, чтобы успеть научить писать и читать хоть как-то. Сразу вспомнилась Флёр.
— Чак, скажи мне: почему твоя дочь неграмотная? — я решился отвлечь его, но он всё равно сначала дописал, отложил перо и покрутил кистью лапы: текст был довольно большой.
— Ренар, сколько я ей ни предлагал — она ни в какую не соглашалась. Говорила, что у неё нет времени, и это было правдой. Она всегда в гуще событий, ни одна разборка с гиенами не обходилась без неё. Да что там! — воскликнул лис, разведя лапами. — Своё первое убийство она увидела в шесть лет, а через два года на её счету было уже пять жизней!
— Я думал, она стала такой после ошейника…
— Стала! После ошейника она стала ещё более жестокой. Но раньше она сражалась с честью и достоинством и никогда не трогала безоружных или неспособных оказать сопротивление. Никогда не оставляла после себя недобитых калек, — Чак остановился, — и никогда никому не угрожала.
— Не знал…
— Тебе ещё не стоит знать, как на неё надели этот ошейник…
— Да я и так знаю. Жемчужина, поход, семеро братьев, ошейник, четыре месяца и спасение. Она рассказала нам, когда мы вместе поплыли в тайный город.
— Я знал, что когда-нибудь она сделает это, и ей нужен будет любой, кто бы смог выслушать. Я рад, что ты оказался рядом с ней в этот миг.
— Я тоже.
— Ох, Ренар… Я пришёл поговорить с тобой не об этом.
— А о чём?
— О войне. Ренар, я и весь клан очень благодарны тебе за то, что позволил нам уйти на твою землю, но твоё участие…
— Я остаюсь и собираюсь сражаться вместе с вами. Даже моя жена остаётся.
— Что?!
— Она сама настояла!
— Ренар, тебе не стоит этого делать.
— Я сам решаю, что стоит, а что нет. Я уже прожил достаточно интересную жизнь, к тому же никогда не боялся играть со смертью.
— Ну что ж, это, опять же, твой выбор… Но ты понимаешь, что можешь погибнуть?
— А то! Поэтому и остаюсь, — я улыбнулся, чем привёл лиса в шок.
— Думаю, от такого вора мир будет рад избавиться…
— Ещё как! Многие будут рады узнать, что я погиб, — не буду отказывать им в удовольствии.
Повисла неловкая пауза, а потом мы дружно расхохотались.
— Ренар, теперь у меня есть небольшое дело, — сказал мне Чак, посмеявшись.
— Я так и думал, что меня сюда не просто так пригнали.
— Да, — он потянулся к столу и взял своё письмо, — это небольшое послание. Я сделал его на случай… Ну, на всякий случай. Оно для Флёр, но, как ты сам знаешь, читать она не умеет. Да и не могу я ей это отдать сразу. Поэтому я отдаю его тебе. Не смей его читать до того момента, когда это понадобится, хорошо?
— Честное слово! — я взял свёрнутое письмо и вложил его во внутренний карман жилетки. — А что за момент?
— Ты сам поймёшь. Вы все поймёте сами, — грустно вздохнул лис и махнул мне лапой. — Свободен. Спасибо тебе и твоей жене за помощь.
— Это наш выбор.
— Я знаю… Знаю…
Я решил оставить его одного. Тихонечко выйдя из дома, я поправил жилетку, чтобы не помять послание.
Туман рассеялся окончательно, только озеро было покрыто таким же густым слоем серой пелены. Я пошёл к нему, надеясь оттуда найти дорогу до кузницы, но, как только вошёл в туман, на меня бросился лис в ошейнике и полными страха глазами.
— Ренар, спаси меня!
— Привет, Арен, рад тебя видеть.
— Она…
— А ну молчать! — кто-то дёрнул лиса за шкирку и, что есть силы, бросил в озеро. — Я велела тебе вымыться! От тебя воняет хуже, чем от дохлой гиены!
— Да, хорошо…
— Как меня надо называть, забыл? — в тумане послышался звук открываемого арбалета.
— Госпожа, госпожа… — поспешно исправился Арен.
— То-то же, — наконец я смог рассмотреть лисицу. Она улыбалась.
— Флёр, и как это называется?
— Воспитание.
— Кого?
— Раба.
— А-а-а… Ну что ж, понадобится помощь — зови, помогу.
— Конечно. Но думаю, я сама справлюсь.
— А ты уверена, что его сейчас надо мыть?
— Конечно, — она не отрывала взгляда от неподвижного лиса в воде. — Я сказала мыться, а не стоять столбом!
Синий от холода, дрожащий лис стал медленно погружаться в воду, отскребая от шерсти грязь.
— Умничка, — сказала Флёр и улыбнулась.
— Флёр, зачем ты делаешь это?
— Ренар, от меня убегало уже столько лисов, и этот — мой последний шанс. Поэтому я буду держать его на коротком поводке.
====== Глава двадцать первая. 14 дней судьбы ======
Флёр привела Арена к себе домой, но не повела к себе в комнату, а посадила на цепь в подвале. Всё время, пока я находился рядом с ним, он дрожал от холода и страха, потому что Флёр заставила его купаться в озере, а утро было совсем не жарким.
Оставив новоиспечённого раба мёрзнуть в каменном мешке под домом Чака, Флёр повела меня на кухню, где усадила за стол и встала у уже растопленной печи.
— Голоден? Приготовить тебе что-нибудь?
В животе с самого утра что-то тоскливо ворчало, так что отказываться я не стал. О стряпне Флёр ходили в клане разные слухи, но все они сводились к тому, что готовит она просто восхитительно вкусно. На яхте я уже пробовал плоды её кулинарного таланта, но там было всё совсем просто и ничего необычного. Теперь же, поколдовав у печки примерно полчаса, лисица поставила передо мной огромный, пышущий жаром омлет. Потратила она на него не меньше пяти куриных яиц, и я уже начал сомневаться в своей возможности съесть всё. Флёр, пока я размышлял над размерами сего блюда, поставила на другой конец стола такой же, по размерам ещё больший моего. Уверенно взяв вилку с ножом, она стала целенаправленно опустошать свою порцию жареных яиц. Её самоуверенный вид и фигура внушали доверие, так что я не замедлил взять приборы и приступить к своему завтраку.
То, что приготовила лисица за полчаса, невозможно было описать ни человеческими, ни лисьими эмоциями. В пасти воцарился такой фонтан всевозможных вкусов, кои переплетались и создавали единый потрясающий вкус, который я никогда в жизни не испытывал. Я закрыл глаза от блаженства и откинулся на спинку стула, смакуя во рту небольшой кусочек, казалось бы, такого простого блюда. Лиса между тем продолжала спокойно его есть, ничем не выражая свой восторг. Я поскорее взял ещё кусок, а вскоре набил пасть этим восхитительным омлетом. Когда он кончился, я даже слегка удивился, что смог всё съесть. Лиса напротив меня спокойно съела всю свою порцию, вытерла салфеткой пасть и тоже откинулась на спинку стула. Вместе мы смотрели друг на друга минут пять, потом одновременно встали.
— Всё? — спросила Флёр.
— Ну… А ты о чём-то хотела поговорить?
— Нет, в общем-то…