Глава 27. «Возвращение»
Он нёс меня на руках через двор, как драгоценную ношу. Я притворилась спящей, но сквозь ресницы видела высокие чугунные ворота, знакомые аллеи, фасад того самого дома, где всё началось.
"Ну конечно. Круг замкнулся."
В прихожей пахло полированным деревом и лавандой — всё так же, как в тот день, когда я впервые переступила этот порог.
Он внёс меня в мою спальню. Та же кровать. Те же шторы. Только теперь на полу лежал толстый ковёр — видимо, чтобы я не простудила босые ноги.
"Как трогательно."
Он усадил меня на край кровати, пристегнул цепь к здоровой ноге — на этот раз это был изящный серебряный браслет, который мог бы сойти за украшение, если бы не короткая прочная цепь, прикованная к массивному кольцу в полу.
— Не пытайся, — предупредил он, перевязывая больную лодыжку. — Это титановый сплав.
Я показала ему средний палец.
Он улыбнулся, поцеловал мою коленку и вышел, бросив на прощанье:
— Вечером вернусь.
Дверь закрылась с тихим щелчком.
———————
Горло больше не болело.
Я осторожно пробовала голос несколько дней назад — сначала шёпотом, потом громче. Связки отлично работали.
"Но ему об этом знать не обязательно."
Молчание было моим последним оружием.
——————
Я сидела на кровати, перебирая варианты.
"Цепь. Окна решётки. Дверь наверняка охраняется. Но если нельзя сбежать... может, стоит развлечься?"
Когда в комнату вошла горничная — хрупкая девушка лет двадцати с подносом еды — я сделала самое сложное: улыбнулась.
— Спасибо, — прошептала я.
Девушка аж подпрыгнула, чуть не уронив поднос.
— Вы... вы можете говорить?
— Да, — я сделала вид, что поправляю повязку на шее. — Голос вернулся. Но Он об этом не знает. И я бы хотела, чтобы это осталось между нами.
Горничная замерла, явно не зная, как реагировать.
— Вам... вам что-нибудь нужно? — осторожно спросила она.
Я притворилась задумчивой.
— Игральные карты. Не могли бы вы принести?
– Ч-что-то ещё?
– Да, мне нужен соперник, ты умеешь играть?
– Нет.
— А кто умеет?
Горничная замешкалась.
— Д-дворецкий.
— Отлично, тогда принеси карты, — повторила я. — И передай дворецкому, что я тебя терроризирую и требую его присутствия.
— З-зачем?
— Хочу обыграть его в "Дурака".
Горничная заморгала, явно не понимая, сумасшедшая я или просто опасная.
— Дворецкий... он строгий...
— Тем лучше. Пусть приходит читать мне нотации.
Девушка кивнула и выскользнула из комнаты, будто за ней гнался сам дьявол.
——————
Дворецкий явился через час — высокий, сухопарый, с лицом, будто вырезанным из дуба.
— Вызывали меня? — холодно спросил он, оглядывая разгром (Я специально перевернула стул и пару вазочек, но не разбила их, а просто положила на пол.).
Я сидела на кровати, раскладывая пасьянс.
— Садитесь. Сыграем.
— Я не...
— Боитесь проиграть женщине в цепях?
Его бровь дёрнулась. Старый дурак клюнул на вызов.
Когда он сел, я улыбнулась и сдала карты.
"Ну вот и начало."
Глава 28. «Королева червей»
Карты шуршали в моих пальцах, как старые друзья. Дворецкий — старый хитрый лис — уже три раза перетасовал колоду, но ему это не помогло.
— Ваша взяла, — пробормотал он, когда я выложила последний козырь.
Его морщинистое лицо покраснело от пятой подряд проигрышной партии. Я ухмыльнулась, собирая карты в стопку:
— Вам повезло, что я не играю на деньги. Иначе к утру вы остались бы без жалования.
Дверь распахнулась прежде, чем дворецкий успел ответить.
Он стоял на пороге, застывший, как статуя. Глаза метались между мной, картами и побелевшим лицом дворецкого.
— Объяснись, — его голос звучал тихо, но дворецкий вздрогнул, будто от удара.
— М-мисс потребовала...
— Я сама объясню, — перебила я, наслаждаясь моментом. — Я напугала твою горничную, потребовала карты, а потом заставила этого старика играть со мной. И проиграть. Пять раз.
Его бровь дернулась.
— Ты можешь говорить?
— Браво, Шерлок.
Дворецкий ахнул от моей наглости, но Он... рассмеялся.
— Вон, — кивнул дворецкому. Когда дверь закрылась, Он швырнул пальто на кровать, расстегнул манжеты и сел напротив меня. — Как давно ты играешь?
— С детства.
— Тогда давай сыграем со мной.
————————
Три партии. Три моих победы.
Он закусил губу, когда я сбросила последнего «дурака» ему в руки.
— Черт.