Кто? Кто осмелился? Кто посмел забрать её?
Я рванул к машине, приказав водителю гнать домой. Всю дорогу представлял, как она сидит в своей спальне, кутается в плед и злится на меня за то, что оставил одну.
Но.... нет.
Дом встретил меня тишиной. Я прошёл в её комнату — пусто. Ни намёка на то, что она вернулась.
"Нет, она не сбежала. Её увели."
Я приказал двум своим лучшим людям найти её. Неважно, сколько времени займёт. Неважно, что придётся сломать.
— Если она ранена, — добавил я, глядя им в глаза, — приведите того, кто это сделал. Живым.
Они кивнули и исчезли в ночи.
Я остался один.
И впервые за долгое время почувствовал нечто, отдалённо напоминающее... страх.
—————
Через двенадцать часов у меня был ответ.
Мой недруг. Старый знакомый. Тот, кто всегда норовил урвать кусок моей добычи.
Я набрал его номер.
— Верни то, что украл, — сказал я, даже не поздоровавшись.
На том конце провода раздался смешок.
— Ох, ну зачем так грубо? Я просто... позаботился о твоей вещице, пока тебя не было рядом.
Мои пальцы сжали телефон так, что корпус треснул.
— Если я узнаю, что к ней прикоснулся хотя бы один твой человек, — прошептал я, — я сломаю тебе позвоночник и оставлю дышать через трубку.
Пауза. Потом вздох.
— Ладно, ладно... Забирай свою игрушку.
Я не ответил. Просто бросил трубку.
————————
На следующий день мне привезли коробку.
Огромную, чёрную, перевязанную красной лентой.
Я разрезал упаковку ножом — и воздух застрял у меня в груди.
Эрика.
Обнажённая, свернувшаяся калачиком, бледная, почти прозрачная. Её тело было связано красными шёлковыми лентами, затянутыми в изящные узлы — как будто её готовили в подарок.
"Боже... Не хотелось думать об этом сейчас, но в таком виде она была очень похожа на ангела похищенного прямиком с небес. "
Я осторожно провёл пальцем по её щеке. Холодная. Дыхание поверхностное.
На груди лежала записка:
"Было очень вкусно. Жаль было отдавать."
Я смял бумагу в кулаке.
"Урод."
————————
Медицинское образование дало мне одно преимущество — я сразу понял, что с ней.
Её накачали.
Не просто алкоголем — чем-то сильнее. Возможно, транквилизаторами, возможно, чем-то из разряда "веселящих".
Я перерезал ленты, освобождая её руки, ноги, шею. Кожа под ними была слегка покрасневшей, но без серьёзных повреждений.
Потом начал полный осмотр.
Следы уколов на внутренней стороне локтя.
Лёгкие синяки на бёдрах.
И...
Я остановился, увидев следы на её запястьях.
"Её держали. Крепко."
Зубы сжались сами собой.
Я поднял её на руки — она была легче, чем я помнил, — и отнёс в ванную.
Тёплая вода, мягкие движения, тишина.
Я отмывал её, как отмывают дорогую вещь, испачканную чужими руками.
"Они заплатят. Все до одного."
Но сначала...
Сначала она должна открыть глаза.
А после я решу, что делать с этой доверчивой дурочкой, которая...
Которая так испугала меня.
Глава 42. "Осколки кошмара"
Тьма. Горячие руки. Хриплый смех.
Я металась в полусне, пытаясь вырваться из липких пут кошмара.
"Нет, пожалуйста, нет..."
Обрывки воспоминаний всплывали, как кровавые пузыри:
Чужие пальцы, впивающиеся в мои бёдра.
Горький привкус таблетки на языке.
Острая боль от укола, когда я попыталась сопротивляться.
Их тяжёлое дыхание, смешивающееся с моими рыданиями.
Я дернулась, просыпаясь с одышкой.
Комната. Знакомая комната. Моя... нет, Его комната.
Я была чистой. В чьей-то мягкой рубашке. Но это не имело значения — моя кожа всё ещё горела от прикосновений, которых уже не было.
Я заметила Его не сразу. Он сидел в кресле у окна, куря, смотрел на меня тем пронзительным взглядом, от которого всегда хотелось спрятаться.
— Как ты себя чувствуешь?
Его голос был ровным, но в нём дрожала какая-то странная нота.
Как я себя чувствую?
Я чувствовала себя грязной. Разбитой. Опустошённой.
Я промолчала, сжав кулаки под одеялом.
— Эрика. — Он повторил резче. — Почему ты пошла с ним?
Мои глаза наполнились слезами, которые я не могла сдержать.
— Я... была пьяна. Он казался нормальным и даже... добрым.
Он вскочил, сжав сигарету так, что она сломалась пополам.
— Ну и как тебе его "доброта"?
Я сжалась. Его слова жгли сильнее, чем чужие руки на моём теле.
— Почему ты не сбежала?! — он ударил кулаком по стене.
Слёзы потекли сами.