— Вы знаете, господин Зимин... — начала я осторожно.
— Николай, — поправил он. — Или лучше — дедушка.
Я подняла бровь.
— Внук отказывается так меня называть, — вздохнул он, разводя руками. — Вечно «старик» да «старик». Надеюсь, хотя бы ты будешь добрее к пожилому человеку?
Я не смогла сдержать улыбку.
— Хорошо... дедушка.
Его глаза засветились от удовольствия.
— Вот умница. А теперь как насчет того, чтобы сделать наши чаепития ежедневной традицией? Пока мой непутевый внук отсутствует?
Я кивнула, неожиданно польщенная его предложением.
— С удовольствием.
Когда мы наконец попрощались, Николай нежно потрепал меня по плечу, словно я действительно была его внучкой.
— До завтра, дитя.
Мария почти сразу же схватила меня за руку и быстро повела прочь.
——————
Как только мы оказались достаточно далеко, она резко остановилась.
— Госпожа, — прошептала она, широко раскрыв глаза. — Я... я вас искренне восхищаюсь.
Я моргнула, не понимая.
— Вы умудрились понравиться и господину Роману, и самому главе семьи, — продолжила она, все еще обращаясь ко мне на «вы». — Эти двое... они невероятно жестоки. Угодить им почти невозможно. А вы... вы сделали это так легко.
Я замерла, осознавая вес ее слов.
— Он... ещё более жесток, чем Роман? — спросила я с опаской.
Мария опустила глаза.
— Господин Роман... он еще терпелив. Но Николай Зимин... — она дрогнула. — Он не прощает ошибок.
Я вспомнила его теплую улыбку, его предложение пить чай вместе.
"Неужели этот человек действительно так страшен?"
Но в глазах Марии я увидела неподдельный страх.
— Он... хорошо относится к вам, — тихо добавила она. — Это большая редкость. Пожалуйста... будьте осторожны.
Я кивнула, внезапно ощущая холодок вдоль позвоночника.
"Во что я, черт возьми, опять ввязалась?"
Но одно я знала точно — игра стала еще сложнее.
И теперь в ней появился новый игрок.
Дедушка.
Глава 48. "Слёзы в чае"
Следующий день начался с неожиданного волнения. Я почти ждала этого чаепития.
Дедушка Николай встретил меня так же тепло, как и вчера. Его усадьба, несмотря на роскошь, казалась уютной в лучах утреннего солнца.
— Дитя моё, — он улыбнулся, поднимаясь мне навстречу. — Как спалось?
Я лишь кивнула, садясь за стол.
Чай был ароматным, с лёгкой горчинкой. Первые минуты прошли в приятном молчании, пока Николай разливал напиток по тонким фарфоровым чашкам.
— А расскажи мне о своём прошлом, — неожиданно спросил он, отпивая чай.
Я замерла.
Прошлое? Какое у меня может быть прошлое? Нищета. Голод. Предательство. Мне нечего рассказывать...
Мои пальцы сжались вокруг чашки.
— Прости, — Николай тут же поднял руку, заметив мою реакцию. — Не хотел расстраивать.
— Всё в порядке, — я сделала глоток, чувствуя, как горячий чай обжигает горло.
Тишина снова повисла между нами, но на этот раз она была тяжёлой и густой.
— Мне нашептали, — вдруг сказал он, лёгкая ухмылка играла на его губах, — что у тебя самой теперь есть свой раб.
Я подняла глаза.
— Меньшего от похитившей сердце моего внука и не ждал, — он рассмеялся. — Что собираешься с ней делать?
Лена...
Я посмотрела в чашку, где тёмная жидкость отражала моё искажённое лицо.
— Я... не знаю, — прошептала я.
Голос дрогнул.
— Она была... самым близким человеком. До сих пор не верю, что всё это было ложью. Не могу оставить её гнить за решёткой... но и простить...
Почему я говорю ему это? Почему именно сейчас?
Но слова вырывались сами, будто прорвавшаяся плотина.
Горло сжалось.
Не сейчас. Только не сейчас.
Но слёзы уже текли по щекам, падая в чай, создавая крошечные круги на поверхности.
— Я хочу верить, что это сон, — голос стал тише, почти детским. — Что я проснусь, и она будет рядом. Как раньше. Что я смогу просто... обнять её.
Что со мной? Почему я не могу остановиться?
Я не плакала. Не рыдала. Слёзы просто лились, беззвучно и бесконтрольно.
Николай замер. Его брови слегка приподнялись, а в глазах мелькнуло что-то, что я не могла распознать.
— Дитя... — он протянул руку, но остановился, будто не зная, как утешать.
Он не ожидал этого. Мафиози, глава семьи... и вот я здесь, плачу над чаем.
— Наверное, у вас тоже были такие... дилеммы, — я вытерла щёки, пытаясь взять себя в руки. — Что... что вы делали в таких случаях?
Он смотрел на меня, и в его взгляде вдруг появилась глубина, которую я не замечала раньше.