— Увы, нет, — ответил он с наигранной печалью.
Николай резко поднялся, прерывая наш обмен колкостями.
— Эрика, дитя, пройди, пожалуйста, в свою комнату. Нам с внуком нужно поговорить наедине.
Я хотела возразить, но увидела в его глазах что-то, заставившее меня передумать. Да и Роман... несмотря на всю свою злость, в глубине взгляда у него читалось что-то странное. Почти беспокойство?
Он испугался, что дед меня обидел?
— Хорошо, — встала я, чувствуя, как Мария тут же подхватывает меня под руку.
Последнее, что я услышала, выходя из комнаты:
— Ты вообще понимаешь, на что ты её обрекаешь?! — прошипел Роман.
Ответа я не дождалась — дверь закрылась.
———————
— Госпожа, — Мария шла рядом со мной по коридору, понизив голос. — Вы... ничего не хотите спросить?
Я посмотрела в окно, где снег начинал покрывать сад.
— Он же убил кого-то, да? — прошептала я.
Мария молчала.
— Или пытал. Или... — я закрыла глаза. — Это те, кто... тогда...
Тишина.
Потом едва слышное:
— Господин Роман ездил наводить справки.
Я резко обернулась.
— О ком?
— О тех... — она покраснела, — кто вас обидел.
Кровь. Столько крови.
Он... мстил за меня?
Я вдруг вспомнила его взгляд. Не гнев. Не жестокость.
Страх.
Страх, что Николай сделал мне больно.
Глава 52. "Кровавый полдень"
Я так устала...
Комната встретила меня мягким светом, пробивающимся сквозь шторы. Солнечные лучи лениво тянулись по ковру, касаясь края кровати. Я сбросила туфли, почувствовав, как холодный паркет приятно холодит разгорячённые ступни.
— Вам что-нибудь нужно, госпожа? — Мария замерла у двери, её тёмные глаза внимательно изучали моё лицо.
Я лишь покачала головой, помахивая рукой:
— Оставь меня, пожалуйста. Я хочу поспать.
Дверь закрылась с тихим щелчком.
Какое облегчение — остаться одной...
Я плюхнулась на кровать, уткнувшись лицом в прохладную подушку. Тело мгновенно стало тяжёлым, мысли — вязкими, как мёд.
Всего пять минуточек...
Я повернулась на бок, подтянув колени к животу. Я так спала в детстве, когда за стеной орала мать, а по квартире разливался запах дешёвого вина.
Я закрыла глаза, погружаясь в мир сновидений, но в следующее мгновение ощутила резкую боль в руке, боль, которая мгновенно вырвала меня из царства грез.
Боль, которая была острой, жгучей и такой неожиданной, что я резко дёрнулась, но правая рука не подчинилась. Что-то твёрдое и холодное пронзило ладонь, намертво приковав к матрасу.
— Проснулась, шлюшка?
Голос...
Такой знакомый.
Такой ненавистный.
Я медленно перевела взгляд.
Надо мной склонилась... Лена?!
Её лицо — когда-то милое, с ямочками на щеках — теперь было искажено гримасой безумия. Губы растянуты в оскале, глаза блестели, как у загнанного зверя.
— Нравится? — она дёрнула торчащий из моей ладони гвоздь и вновь вонзила его.
Я закричала.
Кровь брызнула на простыню, алая, тёплая.
— Тссс, — Лена прижала окровавленный палец к моим губам. — Не шуми. Охрана всё равно не услышит, она далеко. Однако, если ты продолжишь кричать, боль будет только усиливаться, уверяю вас
Как? Как она сбежала?!
Я попыталась шевельнуться, но острая боль пронзила руку до самого локтя.
— Ох, госпожа моя, — Лена склонилась надо мной, её грязные волосы свисали, как змеи. — Думала, твой новый дедушка защитит? Она резко повернула гвоздь.
Я закусила губу до крови, чтобы не закричать снова.
— Ты... — её голос стал сладким, как испорченный мёд. — Ты даже не представляешь, как смешно это выглядит. Дочь алкашки. Уличная крыса. И вдруг — внучка самого Николая Зимина!
Лена рассмеялась, и её смех был высоким и немного истеричным.
— А знаешь, что самое забавное? — она наклонилась так близко, что я почувствовала запах её гниющих зубов. — Пока я гнила в подвале, тебя уже успели разобрать по кускам. Прям как тряпку. Правда? Слышала, как охранники шептались.
Мир остановился.
Нет... Почему именно она узнала об этом?!
— Жаль только, — её пальцы впились в мои волосы, — что не добили.
Я плюнула ей прямо в глаз.
Лена взревела. Её руки обхватили моё горло.
— ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! — слюна брызнула мне в лицо. — Я ЖИЛА БЫ НОРМАЛЬНОЙ ЖИЗНЬЮ, ЕСЛИ БЫ НЕ ТЫ!
Кислород перестал поступать.
Я билась, как рыба на берегу, царапала её лицо, но тщетно, одна рука была пригвождена, а другая слабела с каждой секундой.
Я умираю...
Сейчас умру.