— Глупый... — прошептала я, почесывая его за ухом.
Мария перевязывала мою рану, когда снаружи раздались шаги.
— О, наша дорогая пленница очнулась!
Двое мужчин подошли к клетке. Один — коренастый, с лицом, как у мясника, — сунул внутрь две миски с какой-то бурдой.
— Кушайте, дорогие гости, — усмехнулся он.
Я отодвинула миску ногой.
Мясник нахмурился, но второй — высокий, с шрамом через глаз — только рассмеялся:
— Скоро начнёт кусаться.
— А мне нравится, когда кусаются, — мясник внезапно просунул руку между прутьев, схватив меня за подбородок. Его пальцы вонзились в кожу. — Личико-то у тебя симпатичное... может, пока скучаешь по хозяину, развлечёшься с нами?
Я оскалилась, готовясь плюнуть ему в лицо, но шрамовидный резко одёрнул его:
— Богдан запретил её трогать.
— Ха, — мясник отпустил меня, фыркнув. — Ну и ладно. Всё равно скоро с ней что-нибудь сделают — тогда и поиграем.
Они ушли, смеясь.
Я перевела дыхание, осматриваясь.
Клетки.
Их было много — ряд за рядом, как в каком-то зоопарке. В одних сидели измождённые женщины, в других — мужчины с пустыми глазами. Были даже дети...
Работорговля.
Но здесь... здесь не было даже намёка на ту "цивилизованность", что была у Романа. Если так вообще возможно говорить про работорговлю...
Здесь пахло потом, кровью и отчаянием.
— Госпожа... — Мария осторожно тронула моё плечо.
Я сжала кулаки.
Рекс прижался ко мне, тихо рыча в сторону ушедших людей.
Роман...
Ты ведь уже ищешь нас, да?
Но впервые за все эти месяцы я думала об этом не со страхом.
А с надеждой.
Глава 64. "Выбор без выбора"
Двое мужчин ворвались в клетку на рассвете.
— Вставай, красотка! — Мясник схватил меня за волосы, прежде чем я успела отреагировать.
Рекс бросился на него, но второй ударом ноги отшвырнул пса в угол.
— Не трогайте её! — Мария попыталась встать между нами, но её тут же прижали к полу.
Меня выволокли из клетки, швырнув на бетонный пол как мешок с мусором.
Не кричи. Не давай им этого удовольствия.
Я стиснула зубы, когда они схватили меня под руки и потащили по длинному коридору.
——————————
Комната была обставлена как кабинет — дубовый стол, кожаное кресло, даже ковёр. Но в углу стояла камера на штативе, а на стене висели... инструменты.
Богдан сидел за столом, чистя ногти ножом.
— А вот и наша звёздочка, — он улыбнулся, показывая золотой зуб. — Как спалось в клетке, Эрочка? Не привыкать?
Я плюнула ему под ноги.
Он вздохнул, встал, медленно обходя меня.
— У меня для тебя есть предложение, — он остановился сзади, его дыхание обожгло шею. — Ты мне отдаёшься добровольно... или я ломаю тебя по кусочкам прямо перед камерой. Выбирай.
Я резко развернулась и плюнула ему в лицо.
Удар в голову отправил меня обратно на пол.
— Жаль, — Богдан вытер лицо рукавом. — Включай камеру.
——————————
— Дорогой Роман Зимин! — Богдан заговорил в объектив, расставив руки. — Вот твоя драгоценная игрушка. Узнаёшь?
Он схватил меня за волосы, заставляя поднять голову.
— Ты долго отказывал мне в доступе к элитному аукциону. Но после этого... — он сделал знак одному из подчинённых, — ты всё ещё будешь медлить?
Мясник, прижав меня ногой к полу, схватил мою простреленную руку...
Нет. Нет. Нет.
— Начинай, — скомандовал Богдан.
Боль.
Медленная.
Методичная.
Он ломал её не сразу — скручивал, давил, наслаждаясь каждым хрустом.
Я закричала.
Через мгновение перестала.
Когда кость наконец прорвала кожу, мир стал белым. Я не чувствовала ничего — только бесконечный, всепоглощающий шум в ушах.
Рука... висела неестественно. Кость торчала наружу.
— Прекрасно! — Богдан аплодировал. — Отправь запись Зимину. А её... — он пнул меня сапогом, — отведите обратно. И.... следите, чтобы не сдохла.
В шею вонзилась острая игла, и меня охватила волна наркотического дурмана, которая унесла прочь боль и... сознание.
————————
Меня тащили обратно по коридору, как тряпичную куклу.
В других клетках люди отворачивались, закрывали лица. Некоторые плакали.
Что я сделала не так?
Мысли путались.
Почему именно я? Почему так больно?
Рекс заскулил, когда меня швырнули в клетку. Мария сразу прижала к себе, что-то шепча, но я уже не слышала.
Был только белый шум.
И был только вопрос: