Пройдет не так уж много времени, и пути Андрея с Плугановым пересекутся. После их следующей встречи жизнь Андрея в корне изменится и перед нами будет уже совсем другой человек.
Часть вторая. Травли
10. Плуганов
Всеволод Савельевич Плуганов родился в 1965 году в Челябинске. Родители Плуганова были музыкантами и играли в местном симфоническом оркестре: мать Севы — на второй скрипке, отец — на контрабасе. Мать в открытую отца презирала и так же, чуть ли не в открытую, изменяла ему с волторнистом, играющим в этом же оркестре. Что объединяло родителей — это мечта, что их ребенок в будущем станет музыкантом. Но ни любви к музыке, ни музыкального слуха у мальчика не было. Внешностью он не пошел ни в отца, ни в мать: низкорослый, с дынеобразной формы черепом, с тонкими редкими волосами, обещавшими раннее облысение, и с маленькими глазками, смотревшими на вас исподлобья. Но главным недостатком была его заячья верхняя губа. И вот из-за этого-то маленького шрамчика Плуганов все свое детство и свою юность прожил с сознанием собственной ущербности. Ощущение это пришло еще в детстве, когда он пошел в школу, где его сразу же прозвали Губа — детям не свойственны такт и снисходительность. Постепенно чувство собственной неполноценности обрастало непримиримой враждебностью и нетерпимостью к окружающим. В девятом классе с ним произошел случай, после которого ощущение ущербности перешло в ощущение своего внутреннего превосходства, которое у него почему-то выражалось необузданной злобой и мстительностью. История, которая с ним произошла, была обычна для мальчишек его возраста. И как обязательно в этом возрасте такие истории случаются, так же обязательно эти истории быстро забываются, не оставляя следа. Но не с юным Плугановым. Для него эта история стала той губкой, впитавшей в себя чернила, к которой прикладывают печать, прежде чем шлепнуть ею по бумаге. Вместе с тем история эта стала его первым вкладом в то время еще не существующую желтую прессу, возможности которой он тогда и вкусил. А случилось вот что. В их классе училась Наташа Цейтлин, школьная красавица — предмет обожания всех старшеклассников и зависти всех старшеклассниц, — которая сидела с ним за одной партой и в которую он, естественно, также был без памяти влюблен. Однажды они остались в классе вдвоем, и Плуганов, набравшись храбрости и мальчишеской бесшабашности, признался ей в любви. Наташа выслушала несвязную, неделями приготовляемую речь, приблизила к нему свое прекрасное лицо и прошептала, мило улыбаясь: «Губа, неужели ты думаешь, что я когда-нибудь заставлю себя с тобой поцеловаться?»
На следующий день он пришел в школу и разложил по партам анонимку, в которой написал, что Наташка Цейтлин перетрахалась со всеми пацанами своего двора. Зная Наташу, в это трудно было поверить, но зерно было посеяно, и перешептывания начались. Тогда юный Плуганов понял возможности печатного слова для уничтожения любого человека.
Когда Сева Плуганов заканчивал одиннадцатый класс, к ним неожиданно из Москвы приехал старший папин брат, Артем Витальевич Плуганов. Особенной дружбы между братьями никогда не было, и с момента переезда Артема Плуганова в Москву братья ни разу не виделись и даже письмами никогда не обменивались — так, поздравительные открытки, да и то первое время. Тем удивительнее и неожиданнее оказался его приезд. Братья обнялись, похлопали друг друга по спине, что-то буркнули друг другу и отстранились. Затем старший перевел свое внимание на Севу и, взяв его за плечи, долго рассматривал.
— Наша порода, — удовлетворенно сказал он. О заячьей губе племянника он промолчал, как и промолчал о его малоприятной внешности, вероятно, посчитав это делом второстепенным. — Где жена? — спросил Артем у брата.
— На репетиции, — смутившись, ответил Савелий.
— Ну тогда накрывай на стол, я тут привез кое-что, — сказал, как приказал, Артем Плуганов.
— Давай, сына, помогай, — засуетился Савелий.