У девушки задрожали губы. Ей хотелось сказать, что они оба были бы очень счастливы, если бы он не предал ее любовь. Она много чего могла бы ему сказать.
— Какой прогноз дают врачи? — спросил Тони. — К моей матери вернется память?
— Они говорят, что надежда всегда есть, — устало отозвалась Элис. — Но, по-моему, знают они не больше меня. Правда, в последнее время состояние Марии заметно улучшилось. Иногда к ней частично возвращается память. Но стресс ей категорически противопоказан. — Девушка умоляюще посмотрела на Антонио. — И что будет, если появишься ты — тот самый человек, который…
— Вызвал у нее помрачение рассудка, — негромко закончил он. — И она ни за что на свете не согласится переехать ко мне жить, так?
— Ох, Тони! — Элис готова была отдать все на свете, чтобы только не видеть затравленного выражения его лица. — Тебе придется смириться. Уезжай отсюда. Ради бога, уезжай!
Медленно, двигаясь словно во сне, Антонио поднялся.
— Я и представить себе не мог… — глухо произнес он. — Я знал, что сначала она не захочет со мной говорить, станет плакать, зато потом… — Он невесело улыбнулся. — Я рассчитывал, что уже сегодня вечером поведу ее в ресторан отмечать наше примирение.
— Но теперь-то ты понимаешь, как обстоит дело? — тревожно спросила Элис.
Антонио пристально посмотрел на нее.
— Совершенно отчетливо. — Он отвел глаза. — Я должен все обдумать. Не провожай меня, я знаю дорогу. И передай привет Питу. — Его голос звучал почти спокойно, и Элис поразилась его самообладанию. Девушка почувствовала настоящее облегчение, которое вдруг сменилось страшной пустотой. Она с тоской осознала, что без него ее жизнь никогда не будет полной.
— Можешь остаться со мной пообедать, — неуверенно предложила Элис.
Антонио слабо улыбнулся.
— Нет, спасибо. Я привык обедать с часу до четырех, а не в полдень. И это должна быть нормальная еда, а не наспех перехваченный сандвич. Обед — это время, которое полагается проводить с семьей.
Элис знала это, как никто другой. Левински всегда обедали основательно, подолгу сидели за столом, ведя размеренную беседу. Это был удивительный ритуал, и девушка мечтала, что в ее будущей семье будет точно так же. Ведь у Фаулеров вечно что-то перехватывали на бегу.
— Семья… — вырвалось у Элис.
— Да. Семья.
Девушка вздрогнула и виновато посмотрела на Антонио.
— Извини. Я думала…
— Я тоже. — На лице Тони пролегли глубокие складки. — Эти светлые минуты никогда не вернутся. — Глаза его снова стали ледяными. — Спасибо за то, что взяла на себя заботу о моей матери, — с холодной вежливостью произнес он. — Прощай, Элис. Чао. — Антонио не протянул ей руки, лишь холодно кивнул. Он снова спрятался в свою раковину. Сердце Элис наполнилось болью — ведь он был так одинок.
— Ты… вернешься на Сицилию? — неловко спросила она, не зная, как выразить сочувствие.
— Нет, — коротко отозвался Антонио. — Поеду в Миннеаполис. — И он вышел.
Девушка нахмурилась: Миннеаполис! Может, это просто совпадение, но там жили владельцы дома Майеров. Элис подошла к окну, наблюдая за тем, как Антонио, ни разу не оглянувшись, садится в свою роскошную машину. Со стороны он казался беззаботным красавцем без лишних мыслей в голове. Однако по незначительным, ей одной заметным признакам девушка поняла, что он полностью погружен в себя.
Взревел мотор, и «триумф» выехал с участка, подняв тучу пыли. Да, Антонио было о чем подумать: о том, что ему пришлось узнать о матери, и о том, что теперь предпринять. Он ведь всегда думал только о себе. Он сказал, что собирается купить дом Майеров. Миннеаполис, конечно, большой штат, и возможно, у него есть там какие-то свои дела, но Элис слишком хорошо знала, что Антонио не откажется от своих планов. И сделает все, чтобы ее дед не смог продать свой гараж.
Элис с тяжелым сердцем смотрела на пустынную улицу, понимая, что Тони неизбежно вернется.
В течение последующих дней девушка не раз ловила себя на том, что, идя по улице, невольно оглядывается через плечо, словно беглец или преступник. Утром, выходя на работу, она осторожно выглядывала в окно. В конце концов Элис стало раздражать, что она, невинный и законопослушный человек, не чувствует себя свободной в родном городе.
Когда позвонил дед, она ему ничего не сказала. У него и так хватало забот — ведь гаражом пока никто так и не заинтересовался. Может, все-таки удастся продать его до того, как Тони начнет действовать?
А деньги были им нужны отчаянно. Это Антонио сумел сколотить состояние, идя по трупам, а мягкие люди вроде Пита Фаулера едва сводили концы с концами. Дед и долгожданный отпуск смог себе позволить только потому, что «Свадебные колокола» неожиданно дали ему возможность хорошо подзаработать.