В это время послышался звук открываемой двери. Антонио словно только того и ждал. В мгновение ока он оказался рядом, наклонился и прильнул к губам девушки страстным поцелуем. Элис была настолько ошеломлена, что даже не сопротивлялась.
— Ох, простите! — Дверь со стуком захлопнулась.
Элис в бешенстве оттолкнула Антонио. Тот отодвинулся с выражением глубокого удовлетворения на лице.
— Начало сплетням положено, — торжествующе заявил он.
— Послушай, Антонио, — сквозь зубы прошипела девушка, — я бы не смогла в тебя влюбиться, даже если бы на карту была поставлена моя жизнь.
— Да я и не требую от тебя такой жертвы, — нахально заверил он. — Достаточно лишь притвориться. К тому же народ уже сделал кое-какие выводы.
— Что ты хочешь этим сказать? — с подозрением спросила Элис.
— А ты вспомни милую сцену у гаража — там ведь за нами наблюдала толпа твоих учеников, — насмешливо произнес Антонио. — Ты, кажется, что-то говорила про мороженое. — Он хищно ухмыльнулся. — В один прекрасный день я заставлю тебя выполнить свою угрозу и полить мороженым мое обнаженное тело.
— Я этого никогда не говорила! — возмутилась девушка.
— А я все равно хочу попробовать ради эксперимента. Кстати, вовсе не обязательно с тобой.
— Да на здоровье! — отрезала Элис, злясь на себя за непрошеный укол ревности.
— Как бы то ни было, ты должна сделать вид, что жить без меня не можешь, — сладким голосом пропел Антонио. — В конце концов, когда-то мы были любовниками. Что может быть естественней, чем стать ими снова?
Элис сжала виски. Какая жестокая ирония судьбы! Она бы отдала все на свете, лишь бы вернуть ту светлую незапятнанную любовь, она истосковалась по его объятиям, а он предлагает ей притворяться!
— Я положу конец всем измышлениям о моей связи с тобой! — в отчаянии воскликнула девушка.
— Вряд ли ты поступишь так опрометчиво, — негромко протянул Антонио.
Он словно в задумчивости дотронулся до ее щеки, и Элис мысленно вынуждена была признать свое поражение. Да, она готова была притворяться. Может быть, если дать волю так долго сдерживаемым чувствам, это поможет от них освободиться. Взгляд девушки смягчился, и на губах Антонио заиграла улыбка.
— Я могу разорить твоего деда. И погубить твою репутацию, — напомнил он. — Кстати, придется ведь как-то объяснить и то, что сейчас произошло между нами. А то, не дай бог, люди подумают, что целоваться с мужчинами в своем кабинете для тебя в порядке вещей.
— Я не допущу, чтобы меня считали твоей любовницей! — вознегодовала Элис.
— А я тебе этого и не предлагаю, — протянул Антонио. — Наши отношения должны быть безупречно чистыми и благородными.
— С какой это стати? — с горечью поинтересовалась она. — Что-то это на тебя не похоже.
В его глазах появился странный блеск.
— Ты все еще не поняла? Сейчас между мной и жителями этого городка — глухая стена. Все помнят о том, что произошло. Но если ты, сестра женщины, погибшей под колесами моего автомобиля, готова все забыть и простить, если ты согласишься стать моей женой, то им ничего не останется, как выбросить из головы все предрассудки и относиться ко мне как к порядочному человеку.
Элис не верила своим ушам.
— Твоей… женой?
— Я же говорю — только для вида. На самом деле мы ничего такого делать не будем, — успокоил ее Антонио.
— Я надеюсь. — Глаза девушки потемнели от боли.
— Все увидят, какой я добрый и благородный, как искренне стараюсь обелить свое имя. И ты будешь мне помогать. Постепенно ты приучишь маму к мысли, что она ошибалась на мой счет. У тебя получится — ведь ты всегда пользовалась ее любовью и доверием. — В голосе Тони зазвучала нежность. — Понемногу ты убедишь ее в том, что любишь меня и больше всего на свете стремишься к тому, чтобы мы помирились.
— Нет, — обреченно прошептала Элис. — Я не смогу ей лгать.
— Лгать? — с сомнением переспросил Антонио, и девушка похолодела. Неужели он догадался?
— Это невозможно! — хрипло повторила Элис.
— Уговори мою мать, — негромко продолжал он. — Расскажи ей, что нам хорошо вместе, что мы любим друг друга, что считаешь меня самым прекрасным… Что с тобой, Элис?
— Ты же знаешь, что этого никогда не будет, — с тоской отозвалась девушка. — Те дни давно миновали. — Если бы он знал, как она об этом жалела!
— Боюсь, у тебя нет выбора, — вкрадчиво увещевал Антонио. — Разумеется, в твоих интересах убедить маму как можно скорее. Мы будем помолвлены до тех пор, пока она не переедет ко мне. А потом разорвем помолвку и останемся — для вида, конечно, — добрыми друзьями. Как тебе эта идея?