Импровизированная взлетно-посадочная площадка, координаты которой передали Николь Дюмаж доверенные генерала Лавелло, оказалась еще короче, чем предполагала шпионка. Едва уложившись в его длину и остановив самолет на самом краю площадки, Кассандра открыла грузовую дверь самолета и спустилась по трапу на землю.
Высокий африканец в сопровождении четырех телохранителей уже шел к ее самолету. Группа достаточно быстро приближалась к Кассандре, в то время как сама Кэс гадала, что за игру затеял Газини. Фотографии генерала Лавелло, имеющиеся у ЦРУ, не могли похвастаться высоким качеством изображения, но давали представление о внешности ее цели. Человек, который сейчас возглавлял процессию, никак не мог быть Газини Лавелло, чего нельзя было сказать о крайнем левом телохранителе.
«Решил поиграть», ‒ размышляла Кассандра, ‒ «Хорошо, давай играть».
‒ Генерал Лавелло, для меня большая честь…
Приветственную речь Николь Дюмаж прервал выстрел, снесший череп человеку, выдававшему себя за Лавелло. После чего последовало еще несколько выстрелов, один из которых стал последним для залегшего в засаде снайпера.
Белая одежда Кассандры была усеяна брызгами крови умершего, играющего роль генерала Лавелло. Кровь попала на лицо, волосы и даже успела затечь под ее рубашку.
‒ Дьявол, столько времени впустую. Скажите мне, что это, ‒ указала
Кассандра на труп, ‒ не ваш прославленный генерал, ‒ обратилась она к телохранителям.
‒ Нет, это ‒ собака, решившая меня предать, ‒ выступил генерал Лавелло, ‒ сам признаваться он не захотел, пришлось провести эксперимент. Вы любите эксперименты, мадмуазель Дюмаж?
‒ Устраивая подобные эксперименты, обычно я тщательно слежу, чтобы отходы от их проведения, ‒ убрала она из волос кусочек мозга мертвеца, ‒ не испортили мне внешний вид.
Животный смех Газини вспугнул птиц, отдыхающих на ближайших деревьях.
‒ А Вы не слабого десятка, дамочка, ‒ заметил генерал, ‒ что же, позвольте представиться. Меня зовут генерал Газини Лавелло. Я будущий президент этой благословенной страны. И да, я нисколько не боюсь говорить о своих притязаниях. Наша республика слишком долго была под гнетом лидеров, ставящих желания американских толстосумов выше нужд собственных граждан. Я это изменю. А Вы мне поможете. Не так ли?
‒ Безусловно, генерал. Ради этого я здесь.
‒ Что же, тогда мы договоримся, и Вам не придется разделить участь Абига, ‒ пнул генерал остывающий труп, на который, тем не менее, всеми силами старался не смотреть, ‒ и еще один момент. Надеюсь, вы поймете меня правильно, но светить это место мне совсем не хочется. Мои люди приглядят за Вашим самолетиком, пока Вы будете гостить у меня, но от пилота придется избавиться.
‒ Генерал, я ценю свое инкогнито не меньше Вашего, а потому, не пользуюсь услугами пилотов. Надеюсь, меня Вы убивать не станете? ‒ с улыбкой ответила Кассандра.
‒ Ни в коем случае, Шарман, ‒ черные глаза Газини с интересом смотрели на собеседницу, ‒ по крайней мере, не сейчас, ‒ добавил он.
Тестовая партия оружия перекочевала из самолета в фургоны генерала. Кассандра оставила самолет под охраной людей Газини Лавелло, лишь прихватив из него походную сумку. В Хаммере Газини ее уже ждало место рядом с главарем шайки, считающей себя революционерами.
Как только Николь Дюмаж устроилась рядом с Лавелло, он завладел всем ее вниманием, взяв на себя роль гида по республике. Будь он действительно осведомлен об истинном положении дел страны, возглавить правительство которой собирался, его рассказ был бы более полезен, но его экскурсионная речь больше походила на статью из Википедии и не могла заинтересовать Кассандру.
Право на президентское место, которым так кичился генерал, было крайне сомнительным. Претендент на это место был так же далек от народа республики, как и его противник. Но, если со ставленником США было все ясно, то происхождение генерала пока было под вопросом. Чистота французской речи выдавала в нем француза, кожа цвета молочного шоколада и европейские черты лица – мулата. Уже сейчас можно было сказать одно – генерал Газини Лавелло не был столь умен, чтобы провернуть переворот самостоятельно, но был достаточно харизматичен и жесток, чтобы стать лидером революции.
Колонна генерала въехала в деревню, улицы которой, стоило машинам показаться на горизонте, опустели за считанные секунды. Из убогих хибар то и дело выглядывали испуганные лица местных поселенцев. Ни один житель не решился выйти из своей халупы и поприветствовать будущего избавителя. Никто не радовался и не скандировал, люди в страхе забились по углам, в надежде, что гости просто проедут мимо.