–
Откуда оно у Вас?
–
Клонировала Ваш планшет.
–
Но он защищен, – противопоставил Дэвид.
–
Довольно слабо. Думаю, над телефоном Кирсанова поработал профессионал, и взломать его будет сложнее, но проверить программу я все же должна была.
–
Вы сами написали программу взлома? Наши специалисты уже приготовили для клонирования его телефона все необходимое.
–
Тогда у меня будет запасной вариант. Надеюсь, подготовкой занимались не те же люди, что настраивали защиту Вашего планшета?
–
Мисс Хартли, Вы…
–
О, только не нужно комплиментов, сегодня я уже сыта ими по горло,
–
вновь перебила Дэвида Кассандра, – уже довольно поздно. Если у Вас все, то самое время, пожелав друг другу спокойной ночи, разойтись по своим кроватям.
–
Вы правы. Спокойной ночи, мисс Хартли.
–
Спокойной ночи, шеф.
Прежде чем выйти из номера Лаки, Дэвид бросил последний взгляд на девушку, в глубине глаз которой все еще пряталась боль. Обуреваемый желанием задушить Ричарда, без сомнения
являвшегося причиной этого, он вышел из гостиничного номера.
Едва закрыв за гостем дверь, Кассандра вернулась к мыслям, вызвавшим тот самый смех, который так напугал Дэвида: Лаки никогда не ставила мужчин на первое место, и сейчас ставить знак равенства между своей жизнью и любовью к Ричарду она не будет. Помимо него у нее в жизни есть друзья, семья, служение Родине. Она практически полностью смогла вернуть себе прошлую жизнь, оставляя в виде бонуса лучшую часть жизни Лаки. Ричард, в какой-то мере был прав, ей уже не быть той Катей Морозовой, которую он когда-то знал. И если Кассандре не было место в жизни Лаки Хартли, то Лаки прекрасно поместится в новой большой жизни Кассандры. Теперь в решаемом Кассандрой уравнении пропала только переменная Ричарда.
«Что же, тем легче будет его решать», – подумала Лаки, всеми силами игнорируя боль от разбитого сердца.
Глава 16.
–
Это было очень холодно, – ответила Лаки на вопрос Дмитрия
Кирсанова о том, как ей жилось в России – хотя, думаю, жителю Сибири это известно не понаслышке.
–
Ну, в Сибири я бываю редко, а живу в Москве.
–
Конечно, как же я могла заподозрить в Вас провинциала?
–
Только не говорите, что в России жили где-нибудь в Саратове?
–
Нет, упаси Боже, моя малая родина Санкт-Петербург.
–
Теперь понятно, откуда такая страсть к поэзии.
–
Да, Вы меня раскусили.
–
Так, раз уж я знаю так много Ваших секретов, возможно, нам пора перейти на «ты»? Что скажешь, Катя? – взгляд серых глаз, разбивший немало женских сердец, впился в Лаки.
–
Боюсь, у меня не остается иного выхода, чем принять твое предложение, Дима, – ответив таким же пристальным взглядом, согласилась Лаки.
–
Судя по твоей визитке, ты занимаешься компьютерами? – вдруг сменил тему Дмитрий, – довольно странный выбор профессии для девушки.
–
Здесь у меня только одно оправдание: мой отец всегда мечтал о сыне, который продолжит его дело. Так что, IT – скорее его выбор, чем мой. А Вы, господин Кирсанов, кто Вы по образованию?
–
Я тоже пошел по стопам отца – закончил дипломатический факультет МГУ.
–
И как же вышло, что ты занимаешься алюминием?
–
У моего отца чудесное чувство юмора, на мое тридцатилетие он подарил мне свою долю акций завода. С тех пор моя дипломатическая карьера пошла под откос.
–
Бедняжка.
–
Еще какой. Я-то мечтал, что мне подарят собаку, – веселая улыбка, и без того привлекательного, превращала Дмитрия в прекрасного героя сказок. Будь на месте Кассандры прежняя Лаки, она бы давно, наплевав на задание, затащила его в свой гостиничный номер. Вместо этого Кэс, пошутив что-то в ответ, сконцентрировалась на задании.
Вечер проходил даже лучше, чем того ожидала Кассандра. Невооруженным взглядом было видно, что не подозревающий Катю в двойной игре Дмитрий, ослеплен девушкой.
Мило улыбаясь рассказу Дмитрия о своем детстве, Кэс раздумывала над тем, как заставить русского поцеловать ее до того момента, когда они поднимутся в его номер. Чтобы план сработал, необходимо было заставить его думать, что ночь, наполненная пылкой страстью, состоялась, а это становилось возможным только в случае, если Кирсанову в кровь попадет опиат, щедро нанесенный на губы Кассандры. Одно было плохо ‒ действовать он начинал только через пятнадцать-двадцать минут после попадания в кровь, поэтому, не придумай Кассандра способ заставить Дмитрия поцеловать ее сейчас, ночь страсти пришлось бы разыгрывать по-настоящему.
–
… и тогда я просто отдал бедному мальчонке свой велосипед, – закончил свою героическую историю богатенького мальчика Дмитрий.