Несмотря на злость, которая неизбежно начинала клокотать в душе Дэвида, стоило ему только подумать о Лаки и Ричарде, он аккуратно вызволил мисс Хартли из машины и, побоявшись, что сама она идти не в состоянии, подхватив на руки, понес к лифту.
–
Мистер Грин, я вполне сама могла бы дойти до Вашей квартиры, – попыталась воспротивиться Лаки.
–
И вновь, нисколько в Вас не сомневаюсь мисс Хартли, – продолжая нести свою ношу, ухмыльнулся Дэвид.
Добравшись до своей квартиры и, ни на секунду не выпустив из рук Лаки, агент Грин аккуратно усадил ее на диван.
–
А теперь будь хорошей девочкой и подожди, пока я приготовлю яичницу.
–
Яичница? А я-то, дурочка, надеялась на «Фриттату с лобстером», – попыталась пошутить Кэс.
–
Поверь, после моей фирменной яичницы, ты будешь умолять меня готовить тебе ее снова и снова, – загадочно улыбнулся Дэвид.
–
И в чем же секрет твоей чудо-яичницы?
–
Я добавляю в нее секретный ингредиент.
–
Да ну, и какой же?
–
Боюсь, раскрой я тебе этот секрет, мне придется тебя убить.
–
Главное, чтобы за тебя это не сделала твоя яичница, – сонным голосом парировала Лаки.
***
–
Проснись и пой, кушать подано, – провозгласил Дэвид, поставив на журнальный столик тарелку с яичницей.
Крайне неохотно открыв глаза, мечтающая только о сне Кассандра, попыталась отказаться от столь позднего ужина, но Дэвид был непреклонен.
–
Так, ты пока ешь, а я быстренько сооружу тебе антипохмельный коктейль, утром проснешься как новенькая, – удостоверившись, что Лаки начала есть, скрылся на кухне Дэвид.
Вернувшись двумя минутами позже он застал уже спящую Лаки, с лишь наполовину съеденной яичницей. Мысль о том, чтобы разбудить девушку и отвезти в гостиницу, он отмел сразу. Но и оставлять ее на диване, особенно в той позе, в которой она уснула, было бы крайне жестоко. Ничего не оставалось, как перенести ее в комнату для гостей.
С легкостью подняв миниатюрную мисс Хартли, Дэвид направился в комнату для гостей, где всего неделю назад должна была остановиться его сестра, в последний момент отменившая поездку. Постояв несколько секунд у кровати, как будто не желая расставаться с уютно устроившейся в его объятиях девушкой, он все же уложил Лаки в кровать.
–
Нет, – сонно проронила Лаки, обняв Дэвида за плечи, – останься.
Руки Лаки обхватили Дэвида за шею и притянули к себе. Губы девушки нашли его губы. Язык, прорвав блокаду из зубов, ворвался в рот Дэвида…
«Она пьяна, Дэвид, не поддавайся. Завтра она об этом пожалеет», – пытался воззвать к разуму Дэвид, заранее понимая, что проиграл этот бой еще в тот момент, как ее губы коснулись его.
Поддавшись поцелую, он уже не мог остановиться, отвечая со всенарастающей страстью.
–
Ричард…
Всего одно слово, одно имя, вырвавшееся из уст Лаки,
подействовало на него сильней, чем, если бы его окатили ледяной водой.
«Идиот, какой же я идиот», – высвобождаясь из объятий Лаки, твердил себе Дэвид.
–
Ричард… – вновь позвала Лаки.
–
Тсссссс, его здесь нет, спи. Спи, – прошептал Дэвид и, накрыв девушку одеялом, вышел из гостевой комнаты.
«Какой же я идиот!»
Глава 20.
Медленно, очень медленно Лаки открыла глаза, боясь оказаться в капкане похмельного синдрома.
«Похоже, Господь решил, что адской комнаты доктора Торв на сегодня с меня и так будет достаточно», – поняв, что ни головная боль, ни тошнота не мучают ее, подумала Кассандра.
Удостоверившись, скорее по привычке, нежели из соображений реальной возможности секса с Дэвидом, что вся ее одежда на месте, Лаки поднялась с кровати. После чего, прибрав за собой постель и освежившись в ванной комнате, вышла из гостевой агента Грина.
Стоило открыть дверь из комнаты, как ее окутал чудесный аромат свежеиспеченных блинчиков и кофе.
–
Мистер Грин, вы действительно агент или все же повар? Я за всю жизнь столько не приготовила, сколько Вы за время моего пребывания в Вашей квартире. И да, доброе утро, – желая шуткой скрыть неловкость, поприветствовала Лаки хозяина квартиры.
–
Доброе утро, Лаки. Как голова? – спросил Дэвид.
–
Спасибо, прекрасно. Похоже, секретный ингредиент в Вашей фирменной яичнице спас меня от похмелья.
–
О, она помнит вчерашний вечер, – подзадорил Лаки Дэвид, в памяти которого тут же возник образ их вчерашнего поцелуя.