«Интересно, а как много она помнит?», – мысль, пришедшая Дэвиду на ум, заставила его внимательнее всмотреться в девушку. Но уже через секунду он отмел свои опасения, понимая, что помни она их поцелуй, ее щеки пылали бы огнем, в то время как сейчас на них лишь красовался легкий румянец.
–
Ну, не настолько я и пьяна была вчера.
–
Да ну. Когда я вернулся с коктейлем, ты спала в яичнице, – самым серьезным тоном, на который был способен, сказал агент Грин.
–
Чтооооо? Этого не может быть.
Если до этого некие сомнения в том, что Лаки все же помнит, как целовала его ночью, у Дэвида оставались, то увидев вмиг покрасневшую от стыда Лаки, они испарились полностью.
–
Шучу, – сжалился он, – ты просто уснула на диване.
–
Слава Богу. Мало мне позорной ночевки в Вашем доме, факт использования яичницы вместо подушки моя репутация бы не вынесла.
–
И что же позорного в ночевке в моем доме, леди? – театрально обидевшись, спросил хозяин квартиры.
–
Кроме того, что я Ваша подчиненная, которую в стельку пьяную Вы принесли, заметьте, принесли, я даже не дошла до Вашей квартиры самостоятельно… так вот, принесли к себе, приготовили ей ужин и уложили в кровать? Нет, конечно, ничего постыдного. Это самый светлый момент в моей жизни. Я еще внукам буду о нем с гордостью рассказывать… Боже, а Вы-то где спали? – вдруг ужаснувшись мысли о скрюченном на неудобном диване шефе, спросила Лаки.
–
Во-первых, хватит официоза в речи, ты теперь полноценный член нашего отдела, а мы обращаемся друг к другу по имени, во-вторых, ты спала в моей гостевой комнате, так что ничем меня не
обременила, и, в-третьих, не волнуйся, тайну о том, как ты оказалась у меня, я унесу с собой в могилу. А теперь давай есть. Между прочим, я бы на твоем месте сейчас волновался о том, что у тебя меньше часа на то, чтобы привести себя в порядок и приехать в офис. Желательно в новой одежде, если и ты желаешь сохранить тайну своих ночных приключений, – добавив последнюю фразу менторским тоном, Дэвид сделал большой глоток кофе, дабы скрыть готовый вырваться смешок, при виде нахмуренной Лаки.
–
Тогда, я, пожалуй, не буду обременять тебя своим присутствием и поеду сразу в гостиницу.
–
Ну уж нет, мисс Хартли. Падающие в голодный обморок сотрудники мне не нужны. Так что пристраивай свою попу, уж прости мне мой французский, на стул и начинай есть. Пока не съешь как минимум три блинчика, из квартиры не выйдешь.
–
Три? Я по утрам даже один не в состоянии съесть, не гов…
–
Время идет, – перебив подчиненную, сурово заметил агент Грин.
Деваться было некуда. Пришлось, подавив желание, засунуть еще теплые блинчики шефу в известное место, начать поглощать их самой.
Вопреки ожиданиям Лаки, блинчики были действительно очень вкусными, настолько, что съев все три блина, услужливо положенных на ее тарелку Дэвидом, она готова была попросить добавки. Но ребяческая гордость не позволила ей это сделать, поэтому доев последний кусочек и выпив самый вкусный в ее жизни кофе, Лаки с видом мученицы поднялась из-за стола.
–
Теперь великий узурпатор позволит мне поехать в гостиницу.
–
Конечно. Можешь ехать, – великодушно отпустил Дэвид Лаки, кинув ей, ключи от машины, – веди осторожно.
Глава 21.
«Она вовсе не сука, просто ей повезло встретить Ричарда раньше моего возвращения. Если разобраться, то это я развратная разлучница, желающая отобрать у доброго доктора любовь всей ее жизни. А она добрая и милая женщина, и вовсе не беда, что не умеет смеяться, может на вечере она искренне переживала мою смерть. Кто-то же должен был тогда скорбеть по мне. Да, Саманта – чудесная женщина…», – раз за разом придумывая все новые и новые добродетели для Саманты Торв, Кассандра настраивала себя на часовой с ней сеанс.
«Боже, пусть лифт сейчас застрянет и мне не придется терпеть эту милейшую женщину целый час», – поняв, что никакие самоуговоры не действуют, молила Лаки, поднимаясь на девятый этаж в назначенное время.
Бог не услышал ее молитвы. Лифт, так и не остановившись ни на одном из этажей, распахнул Лаки свои двери лишь на девятом. Глубоко вздохнув, девушка вышла из предательски хорошо работающего подъемника.
***
–
Нет ничего страшнее страха, стоит ему поддаться, и ты тут же станешь его заложником, а завладев тобой, он уже не отпустит, сделав из тебя свою подстилку, – отчитывал Дэррел Метьюз маленькую Катю Морозову, побоявшуюся сделать сальто через крышу, – ты хочешь быть чьей-то подстилкой?
–
Нет, сэр, – неуверенно произнесла девочка.
–
Я не слышу, Катя.
–
Нет, сэр, – детским, но все же твердым голосом ответила юный агент Морозова.
–
Тогда прыгай или собирай свои вещи и катись обратно в Россию, возможно у них получится сделать из тебя хотя бы секретаршу, ибо такие агенты никому не нужны.
–
Сэр. Я прыгну. Я готова.