–
И все же, ты туда не пойдешь.
–
Как скажешь, ты босс.
–
Рад, что иногда ты об этом все же вспоминаешь, – успел сказать Дэвид прежде, чем двери лифта распахнулись в мини-тюрьму временного содержания.
Пройдя с Лаки до допросной, в которую уже привели Кирсанова, Дэвид оставил девушку наблюдать снаружи, а сам зашел в комнату.
Глава 23.
–
Дмитрий Геннадьевич, извините, что заставил ждать.
–
Лучше бы Вы извинились, за то, что так исковеркали мое отчество. И, если Вы и дальше планируете, так изгаляться над именем моего отца, лучше зовите меня просто Дмитрием, хотя и это у Вас не особенно получается. А Вы, агент…?
–
Зовите меня агент Уайт.
–
Да уж вижу, что не Блек. Кстати, всегда хотел узнать, а ваши узкоглазые агенты представляются как агенты Еллоу? Понял, шуток Вы не понимаете, – изобразив сожаление, добавил Кирсанов, – да это и не важно. Ну что, агент Уайт, я полагаю, Вы пришли принести мне извинения за ужасную ошибку и освободить?
–
Нет, Дмитрий, – игнорируя сморщившееся лицо Кирсанова при произнесении его имени с ярко выраженным американским акцентом, возразил Дэвид, – я пришел уведомить Вас, что российские спецслужбы подали Вас в международный розыск, указав при этом приоритетность Вашей поимки и последующей депортации в Россию.
–
Надо же, мои соотечественники и дня прожить без меня не могут. Что только не сделают, чтобы я вернулся. Вот же выдумщики.
Улыбка, с которой Дмитрий воспринял новость, не ввела в заблуждения Дэвида, разглядевшего сузившиеся то ли от злости, то ли от страха зрачки русского.
–
Сомневаюсь, что Вам готовят радушный прием с хлебом и солью. Боюсь, инцидент в метро Санкт-Петербурга несколько поумерил их любовь к Вам. Скорее всего, их гостеприимство ограничится сырой камерой на Лубянке. Возможно, для разнообразия они и добавят пытки в меню. Других разносолов от своих сородичей Вы уж точно не дождетесь.
–
И что же Вы хотите от меня за то, чтобы мои российские друзья думали, что я каким-то чудом сбежал от вас?
–
Наши российские коллеги даже не знают, что мы Вас поймали, так что «сбегать» Вам не придется.
–
Возможно, агент Белоснежка, с метро у меня и вышла промашка, исправить которую мне не позволил мой столь внезапный арест, но я далеко не дурак. Неужели Вы всерьез думаете, что я не догадался, что за срыв сделки мне стоит поблагодарить мою соотечественницу Катю, или как там ее на самом деле зовут.
–
Не хочется Вас расстраивать, но Катя далеко не Ваша соотечественница.
–
Серьезно? Вы думаете, я поверю, что женщина, владеющая русским без намека на акцент, знающая русскую литературу и поэзию, прекрасно ориентирующаяся в Питере, американский агент? За кого вы меня держите? Американцы… вы бы подослали мне курицу, выучившую пару фраз на русском и то, не умеющую их правильно произносить. Катя – русская. А учитывая, как она меня развела, она сто процентов, друг мой, прошла российскую подготовку. Так что, либо ты лжешь мне о том, на кого работает эта сучка, либо в ваш стан забрался иностранный шпион, – самодовольно ответил Дмитрий.
–
Приверженность Кати к той или иной спецслужбе сейчас Вас не особенно должна беспокоить, – не поддался на провокацию Дэвид, – я бы на Вашем месте уже начал умолять меня не передавать Вас русским.
–
И что же в моих мольбах позволит мне и дальше наслаждаться Вашим гостеприимством?
–
Одна маленькая услуга.
–
Ну, не томите. Что же это за услуга?
–
Вы сможете и дальше пользоваться нашим гостеприимством, если всвою очередь организуете нам возможность попользоваться гостеприимством некого Алехандро Эрнандеса.
–
Я
полагаю,
желаете
поучаствовать
в
аукционе?
Боюсь,
выставляемый там товар будет Вам не по карману.
–
Это уже мне решать. Так что, Дмитрий, останетесь в Америке или предпочтете вернуться на Родину?
–
Вы знаете, агент Белоснежечка, в детстве российских детей, когда они не хотят спать и крутятся в кровати, пугают серым волком, который придет и, ухватив за бочок, утащит их в лес. Так вот, если сравнивать российскую и вашу спецслужбы, то вы серый волчок, которым, конечно, можно напугать маленького ребенка, но этот страх не идет ни в какое сравнение перед смертельной опасностью исходящей от маньяка-педофила, которого реально стоит бояться.
–
Вы только что сравнили свою спецслужбу с маньяком-педофилом?
–
Что сказать, это самое страшное, что пришло мне на ум… Я согласен. Вы теряете меня в этом…, – Кирсанов обвел глазами помещение допросной, – …прекрасном месте, а я Вам помогу пройти на аукцион. Мне нужен телефон… мой телефон.