–
То есть детей ждать не будем? – спросил Джек.
–
Люси прилетит через пару часов, а Дэвид и так уже непростительно задержался, – ворчание Рейчел, жутко напомнившее Лаки ее мать, заставило вглядеться в лица заметно изменившихся за годы ее отсутствия друзей, обзаведшихся детьми, домами, привычками, которые могли бы появиться и у нее, не погибни она двадцать восемь лет назад.
«Нас разделяют двадцать восемь лет. Двадцать восемь…», – мысленно проговаривала Кэс, чувствуя нарастающую жалость к себе, к упущенной жизни рядом с друзьями.
–
Непростительно я бы задержался, если бы не успел к столу, – оправдываясь, вошел стоящий за дверьми Дэвид, – папа, с Днем рождения. Мам, а тебе искренняя благодарность от твоих детей, за то, что терпишь его столько лет, – целуя мать, вручил ей цветы Дэвид.
–
О, мальчик мой, – растрогано произнесла Рейчел, чем еще больше напомнила Лаки миссис Мери Хартли.
–
Народ, если вы сейчас же не сядете за стол – еда замерзнет, – прокричала Марджери из столовой.
Огромная, по меркам Кассандры, столовая четы Грин в честь дня рождения Джека была украшена всевозможными плакатами и шариками. А стол, стоящий посреди комнаты буквально ломился от всевозможных блюд, приготовленных Рейчел и Марджери.
–
Даже не знаю, что меня больше удивляет: то, что вы в принципе научились готовить или то, как быстро вы с Фанни успели все это организовать, – шепнула Кассандра Рейчел.
В ответ, понимая, переживания подруги, пропустившей огромную веху их жизни, Рейчел, взяв руку Кассандры, лишь слегка сжала ее, поцеловав при этом щеку девушки.
–
Ричард, а где же твоя подружка? – воскликнула Марджери, не досчитавшись Саманты в числе вошедших гостей.
–
Боюсь, Мардж, сегодня мы будем отмечать мой день рождения без доктора Торв, – насколько это было в его силах, сокрушенно проговорил Джек, едва скрывая улыбку.
–
Боже, неужели мы останемся без ее лучезарной улыбки, не услышим звонкого смеха? – в тон Джеку посетовала Фанни.
–
Мардж, и ты туда же, – вновь пришлось вступиться за мисс Торв
Рейчел, – ладно это большое дитя, – указала она на мужа, – но ты…
–
А что я? Я всего лишь говорю правду. Ричард, твоя подруга – золото, скрашивающее наши серые вечера.
–
Мардж, – «включила» серьезный тон мамочки Рейчел.
–
Ладно, умолкаю. Рассаживайтесь согласно купленным билетам.
Пока Кассандра думала, какое место занять, остальные гости расселись на давно привычные для себя места. В итоге ей досталось место между Дэвидом и Марджери, которое обычно занимала Люси. Самым же интересным было то, что прямо напротив нее оказался Ричард, серые глаза которого, напрочь отбивая у девушки аппетит, как магнит, вновь и вновь притягивали к себе ее взор.
Весь вечер, верный себе Джек, развлекал гостей шутками и историями из жизни друзей и знакомых, не давая им заскучать. В общей череде воспоминаний не участвовала лишь Кассандра, боясь выдать себя перед Дэвидом. Но, несмотря на то, что большую часть времени Лаки молчала, беседа за столом приносила ей огромное наслаждение и отвлекала от мыслей о любимом мужчине, сидевшим так близко, но при этом остававшемся недоступным для нее.
–
Ну вот, стоило на пару месяцев уехать в другой штат, как вы меня заменили, – ворвался в праздничный разговор веселый голос дочери Джека и Рейчел. Слегка удивленный взгляд смеющихся глаз Люси, так похожих на глаза отца, был направлен на Лаки. Удивление же Кассандры было куда как значительнее, казалось, что она вернулась в прошлое и перед ней стоит юная Рейчел, укравшая голубые глаза с синей окантовкой у супруга.
–
Дэвид, только не говори, что решил-таки привести в дом хоть одну из вереницы своих пассий? – оценив ситуацию, спросила юная мисс Грин.
–
Нет, дорогая сестрица, мисс Хартли, скорее, моя подчиненная и по совместительству новая подруга наших стариков.
–
Это кто здесь старик? – громогласно спросил Джек, обходя стол и обнимая дочь, – здравствуй, милая.
–
С днем рождения, па, – повисла на шее отца Люси, – и всем здравствуйте. А где же доктор Торв?
–
Понимаешь, Кнопка… – начал было Джек, но Рейчел, кинув в мужа полотенце, закончила за него: «Саманта приболела. И, Джек, хватит уже держать нашу дочь, я тоже хочу ее обнять».
Уговаривать Люси обнять мать не пришлось, чмокнув отца в щеку, она вывернулась из его объятий, но лишь для того, чтобы тут же оказаться в материнских. Когда ажиотаж спал, и Люси попереобнимали все собравшиеся гости, она, наконец, оказалась перед Лаки.
–
Очень сочувствую Вам, мисс Хартли, ладно бы дяди Ричарда, но быть подчиненной моего братца, наверно, полный кошмар, – сочувственно проговорила Люси, пожимая руку Кассандры.