–
Кэс, все значительно сложнее, …
–
Нет, Ричард, – твердым, как сталь голосом, перебила Кассандра, – все очень просто, и директор Метьюз был прав: ты никогда не любил Кэйт, просто на тот момент я была лучшей партией. Сейчас лучший вариант Саманта. Я искренне надеюсь, что у вас все сложится. А я умываю руки. До свидания, Ричард.
Бросив последнюю фразу, Кассандра, не дожидаясь ответного слова Ричарда, зашла в дом. Лишь оказавшись в прихожей и опершись о закрытую дверь, она позволила себе закрыть глаза и, в попытке совладать с желанием закричать от раздирающей сердце боли, зачесала назад волосы. В памяти, как всполохи зарницы, сменяя одна другую, возникали картинки счастливых моментов совместной жизни Кэйт с Ричардом.
–
Кэс, ты как? – обеспокоенный голос Джека, вывел Кассандру из ступора.
–
Кажется, тридцать пять лет назад я совершила огромную ошибку, не послушав тебя и не дав от ворот поворот Альфе.
–
Любовь зла.
–
Боже, Джек, какая же я дура. Очнувшись после комы я ни о ком и думать не могла, кроме него. Я действительно считала, что если смогу вас найти, то мы вновь будем вместе.
–
Вы никогда не были «вместе». Всегда был только Ричард и его желания.
–
Тогда почему я до сих пор так сильно его люблю? – не открывая глаз, спросила Кассандра.
–
Не обижайся, но если это так, то ты правильно себя
охарактеризовала.
–
Да уж, и, правда, дура. Ты всегда умел подбодрить, – наконец посмотрев на Феникса, натужно улыбнулась Кассандра.
–
Я люблю тебя, Кэс, пусть даже теперь тебя зовут Лаки. А в столовой
нас ждут еще два любящих тебя человека. И, как говорил директор: «Если сегодня ты позволишь себе отпустить руки, потеряв малую толику того, что тебе дорого, завтра ты потеряешь все остальное», – скопировав наставническую манеру разговора Дэррела Метьюза, продекларировал Джек, – Альфа лишь страница в книге твоей жизни, не вздумай ставить знак равенства между ней и всей книгой. Ладно, хватит с тебя сегодня наставлений. Давай, отдирай себя от двери, и шагом марш в столовую, будем наращивать мясо на твои кости.
–
Я за тобой. Только дай мне минуту.
Махнув подруге, Джек скрылся за дверью столовой. Настала ее очередь возвращаться на праздничный ужин. Возобладав над желанием спрятаться от всех в выделенной ей комнате, Кассандра, глубоко вздохнув и нацепив веселую улыбку, зашла в столовую.
–
Извините, что пришлось задержаться. Похоже, голова доктора Торв начала болеть еще с прошлого вторника. Бедняжка забыла задать мне пару важных вопросов, – сверкая улыбой, прощебетала Лаки, присаживаясь на свое место, – Джек, ты обещал мне торт.
–
Ох уж эта молодежь. Нет уж, мисс Хартли, пока ты не поешь нормальную пищу, сладкого не получишь, – назидательно произнесла Мардж.
–
Ого, вот это тон. Значит: «Ох, уж эта молодежь?», а когда-то было: «Ох, уж эти мамаши. Оставь в покое бедного мальчика, пусть ест, что ему нравится», – припомнила Кассандра слова подруги, обращенные к Рейчел, пытающейся впихнуть в маленького Дэвида куриный суп.
–
Обзаведешься детьми, еще и не такому тону научишься, – подмигнув Фанни, ответила за нее Рейчел.
–
Понятно, это сговор. Надеюсь, что помимо отношения к вкусной и здоровой пище, у вас улучшились и кулинарные способности, – скептически осматривая свою тарелку, которую за время ее отсутствия успели наполнить доверху, изрекла Кассандра.
–
Лаки, а ты давно знаешь моих родителей? – удивленно наблюдая за дружеской перепалкой новой знакомой с родителями и тетей Марджери, спросила Люси.
–
Чуть больше недели, но мне так много о них рассказывала мама, что кажется, что я знаю твоих родителей всю жизнь, – мысленно отругав себя за излишнюю болтливость, вывернулась Кэс.
–
Неужели? И когда же наши родители успели так близко
познакомиться? – наконец задал Дэвид, мучавший его вопрос.
Первый раз за весь вечер в столовой повисла тишина.
–
Что вы напали, на бедную девочку? – нарушил молчание Джек. – Я вообще-то хочу торт, а зная непреклонность моей дражайшей супруги, мы его не получим, пока Лаки не разделается с едой в своей тарелке. Так что, ребят, не мешайте ей поглощать пищу.
Бросив благодарный взгляд на Джека, Лаки, решив, что если она займет рот едой, то не придется отвечать на вопросы, начала есть. Ее скептицизм по отношению к поварским способностям подруг был напрасен, каждое блюдо, перекочевавшее к ней в тарелку, было чрезвычайно вкусным.