–
Какой там был пистолет? – выдохнув, спросила Рейчел.
–
Зиг Зауэр, кажется, – ответил Дэвид.
–
Со стальной или алюминиевой рамкой?
–
Откуда мне знать?
–
А вот Лаки, думаю, знала. Как и то, что с алюминиевой рамкой такой пистолет весит 920 грамм, со стальной – 1180 грамм. Рассчитать вес патронов еще проще.
–
Ты шутишь? Хочешь сказать, она на вес определила отсутствие в обойме патронов? – хмыкнул Дэвид.
–
Именно это я и хочу сказать.
–
Мам, без обид, но, кажется, ты начиталась шпионских романов. Такое невозможно, тем более для человека, практикующего стрельбу по компьютерным эмуляциям. Ибо, если верить ее досье, иного оружия ваша Лаки и в руках не держала.
–
Милый, какой у тебя пистолет?
–
«Вальтер», калибр 5,6 миллиметров.
–
Хорошо. Достань его и убери из обоймы любое количество патронов, а потом передай мне.
–
Мам, это смешно.
–
Дэвид, просто сделай это.
Столь сурового тона от матери Дэвид не слышал, даже когда она поймала его на раскуривании травки в четырнадцатилетнем возрасте. Перечить ей в таком состоянии было бесполезно. Мысленно ругая себя за попытку открыть глаза любимой родительницы на их новоявленную подругу, Дэвид выполнил просьбу матери, оставив в пистолете один патрон.
–
Прекрасно, – улыбнулась миссис Грин, когда сын передал ей оружие.
Софи, в отличие от Кассандры, никогда не славилась точным определением количества пуль в пистолете, но с «Вальтером» у нее давно сложились отношения, поэтому, несколько раз «взвесив» пистолет на руке, она уверенно сказала: «Что же, сынок, не советую идти с ним в бой, здесь только одна пуля».
–
Ого, – удивился Дэвид, – и что, всех финансистов в нашей конторе учат на вес определять количество пуль в пистолете?
–
Я, конечно, не тетя Кэйт, она умела это проделывать с любым оружием, но, как видишь, это возможно. Так что, прежде чем обвинять человека, узнай все факты.
–
Поздно, я уже рассказал все Ричарду.
–
Ха, – хмыкнула Рейчел, – думаю, этим ты его только посмешил, милый.
–
Я не понимаю, почему вы ее так защищаете? – серьезно спросил Дэвид. – Кто она, что вы так с ней носитесь? Сначала тетя Кэйт, которую вы просто боготворите, хотя на самом деле она всего лишь психопатка, убивающая копов. Теперь Лаки.
–
О чем ты? – пытаясь унять сердцебиение, спросила Рейчел сына.
–
Пока мы были на задании, нам поведали интересную историю про некую Екатерину Морозову. Раньше я не задумывался, но тут вспомнил, что говоря про тетю Кэйт, вы пару раз упомянули это имя. Это ее псевдоним, да? – спросил Дэвид, но, не дожидаясь ответа, продолжил, – так вот, нам рассказали интересную историю, как, чтобы внедриться в какую-то там группировку, всеми любимая тетя Кэйт хладнокровно убила копа, который ей доверился настолько, чтобы рассказать про семью. А я-то думал, что это за семья, которой вы с такой скрупулезностью переводили все это время деньги. Это они да, семья убитого тогда копа?
–
Тебя это не касается, – просто ответила миссис Грин.
–
Конечно, иначе бы светлый образ мученицы Кэйт, значительно бы померк в моих глазах. Не понимаю я вас. Все эти вечера памяти… По-моему эта женщина достойна лишь призрения, – повернулся для ухода Дэвид.
–
Что же, тогда можешь презирать и меня, – остановила его мать, – ведь тогда МНЕ досталось это задание. Мы с отцом слишком долго скрывали от тебя свою жизнь, пора тебе кое-что о нас узнать. Я, Джек, тетя Кэйт и Ф… Ричард, – решила умолчать Рейчел о Марджери, – были шпионами. Не как сейчас ты, а настоящими. Нас с самого детства растили в некой Академии и каждый наш день, каждая минута, каждая секунда наших жизней там были наполнены учебой.
То задание – внедриться в преступный синдикат Таро Кимура, это было мое задание. Кэйт тогда только вернулась после полугодового внедрения в… хотя это не важно. Важно то, что Директор поставил на это задание меня. Тем вечером, когда меня назначили, я пришла в комнату Кэйт и рассказала, что беременна. Беременна тобой, – не очень связно продолжала Рейчел, – все мы знали, что придется сделать для того, чтобы войти в группировку Кимура. Тогда Кэс сказала, что не позволит матери своего крестника пройти через это, не позволит потерять хоть частицу себя и уж тем более, то чудо, что росло во мне. Утром она устроила целый скандал Директору, но забрала это дело, – одинокая слеза скатилась по щеке Софи, когда она окунулась в те воспоминания, – через несколько месяцев, когда Кимуро и всех его приближенных либо посадили, либо