–
А Джек знает, какого ты мнения о его вафлях? – наконец открыла глаза Кэс.
–
Я ничего не имею против его вафель, но однажды попробовав мои, ты уже не сможешь наслаждаться, чьи бы то ни было…вафлями.
Произнося последнюю фразу, Дэвид, не переставая гипнотизировать девушку почти черными от возбуждения глазами, начал поглаживать ее шею, спускаясь все ниже и ниже.
Не выдержав напряжения, Кассандра, приподнявшись на здоровой руке, приникла к губам соблазнителя.
–
О, нет, мисс Хартли, – собрав в кулак всю решительность, отстранился Дэвид, – я не для того все утро стоял у плиты, чтобы вернуться к остывшим вафлям, – у тебя пять минут на умывание и в кухню, – соскочил он с кровати.
–
Что? – не сдержалась Лаки, разочарованная его поведением.
Довольный собой, но все еще безумно возбужденный, Дэвид вернулся на кухню, в то время, как не менее возбужденная и растерянная гостья осталась лежать на кровати.
Жизнь Кассандры сложно было назвать «калейдоскопом романов», но Лаки, успевшая на своем веку покорить не один десяток мужских сердец была огорошена поведением Дэвида.
«Что он, черт возьми, задумал?», – спрашивала она себя, освежаясь перед выходом на кухню.
Собственно тем же вопросом задавался и Дэвид. Стараясь справиться с возбуждением, он никак не мог понять, какого черта ушел от вполне трезвой и столь привлекательной женщины. Одна даже мысль о лежащей в гостевой комнате Кассандре, заставляла его кровь бурлить. Именно поэтому, промучившись всю ночь, но, так и не сомкнув глаз, он, еще затемно решил заняться готовкой. В итоге, к моменту пробуждения Лаки в его меню были блинчики, яичница с беконом и даже коронное блюдо его отца – венские вафли. Однако ни бессонная ночь, ни собственные уговоры не заставили его меньше хотеть мисс Хартли. И вот, когда она сама рвалась в его объятия, он просто ушел от нее.
«Чертов придурок», – далеко не в первый раз после встречи с мисс Хартли обругал себя Дэвид.
–
Пахнет восхитительно, – наконец вошла в кухню Лаки.
–
А на вкус еще лучше. Мой отец научил меня стрелять и драться, а драгоценная мать готовить.
–
До сих пор удивляюсь, что Рейчел так хорошо готовит, – начала рассказывать Кассандра, но осеклась, увидев поползшую вверх бровь Дэвида, – просто Марджери рассказывала, что когда-то она даже яичницу не могла поджарить, не превратив ее в угли.
–
В который раз не перестаю удивляться, как свободно с тобой общаются мои крайне скрытные родители, – прищурившись, констатировал Дэвид, – я уже не говорю о тете Марджери и Ричарде. Такое ощущение, что они все вместе тебя удочерили.
–
Да уж, это был бы тот еще удар для моих родителей, – улыбнулась Лаки, – а что насчет тебя?
–
А что «насчет меня»? – переспросил Дэвид.
–
Не хочешь назвать меня сестрой?
–
Уж точно не после того, как ты пыталась меня соблазнить в моем же собственном доме, – ухмыльнулся Грин.
–
Да, и, если это тебя утешит, мне безумно за это стыдно. Сама не понимаю, что на меня нашло…
–
Лаки, просто скажи «спасибо» за завтрак и ешь. Квартира полностью в твоем распоряжении. А у двери двое агентов. Как только будешь готова, они доставят тебя к моим родителям.
–
Ты уходишь? Сегодня же выходной?
–
Тебе ли не знать, что у нас не бывает выходных. В деле Риты и Билла возникли кое-какие трудности, – пояснил Дэвид, – и, Лаки, будешь уходить, просто захлопни дверь, – добавил он, выходя из кухни.
–
Что опять я сделала не так? – в пустоту задала вопрос Лаки, думающая всего нескольким минутами раньше, что отношения с Дэвидом начали налаживаться.
Всю последнюю неделю Кассандра надеялась, что у нее будет шанс доказать Дэвиду, что она вовсе не собиралась убивать его тогда в кабинете Эрнандеса, а главное, шанс поставить их отношения на нормальные рельсы. И вот теперь, когда он ей поверил, она опять все испортила. И чем? Похотью, которую не смогла удержать в узде.
Снова и снова, пока машина ЦРУ увозила ее все дальше от квартиры Дэвида, она спрашивала себя, как могла увлечься агентом Грином – мальчиком, которому читала когда-то сказки, сыном ее близких друзей и начальником своего подразделения. Когда любовь к Ричарду уступила место страсти к Дэвиду?
«Это всего лишь похоть, – уверяла себя Кассандра, – просто желание Лаки обладать столь прекрасным телом».
К концу поездки она почти убедила себя в этом. В ее стройной цепочке доводов был лишь один изъян, на который обращать внимание Кассандра не хотела – она и была Лаки.
Глава 35.
Вторая неделя реабилитационного отпуска подходила к концу, вынуждая Лаки отправиться на психологическое освидетельствование к доктору Саманте Торв. Но, в отличие от первого раза, сейчас девушку это не беспокоило, что действительно заставляло ее волноваться, так это тоска по Дэвиду, избегающему ее с их последней встречи.