‒ Ричард, неужели ты всерьез спрашиваешь меня об этом?‒ вслед за директором поднялась Кассандра.
‒ А какие здесь еще варианты? Либо это, либо признать, что ты бежишь от кого-то. Думаю, меня брать в расчет уже не стоит – юный
Грин прекрасным образом сместил меня из твоего сердца. Значит Дэвид? Ты бежишь от Дэвида?
‒ Это не так…
‒ Конечно, не так. Ведь Кассандра, которую я знал, никогда ни от чего не бежала. Кассандра, которую я зал, боролась бы за любые отношения и уж тем более не стала бы бросать команду из-за мужчины. Та Кассандра бросила бы мужчину. Я знаю, потому что тем мужчиной тогда был я. Так что не так? Мы не оправдали твоих ожиданий? ‒ напирал Ричард.
Ричард задавал Кассандре вопросы, ответы на которые пугали ее саму. Она безумно любила своих друзей, но с каждым проведенным рядом с ними днем, понимала, как сильно изменило их время. Между ней и бывшей ее командой было двадцать восемь лет, каждый день из которых добавлял к характеру друзей крупицу новизны. Да и
Кассандра не осталась прежней, объединив свою душу с Лаки. Поэтому, как бы она ни гнала от себя эти мысли, Кассандра сознавала, что преодолеть пропасть между их жизнями, ей было не под силу.
‒ Я больше не та Кассандра, ‒ взорвалась она, ‒ та Кассандра умерла, когда спасала своего мужчину. Умерла, потому что ей не хватило здравого смысла сказать «нет» любимому ею человеку. Та Кассандра не прожила двадцать восемь лет со своими друзьями, она не видела их взлетов и падений, пропустила свадьбы и рождения детей. У той Кассандры не было выбора. А у меня он есть. И я выбираю жизнь. Свою жизнь, Ричард. Так что не смей осуждать меня, ты не имеешь на это право, ‒ спокойным голосом закончила мисс Хартли свой монолог.
Директор Прескот молчал. Возражать той, которая погибла ради того, чтобы он жил, было бы верхом вероломства. Глубоко вздохнув, он опустился обратно в свое кресло.
‒ И дня не проходит, чтобы я не винил себя в твоей смерти, ‒зажмурив глаза, сказал он, ‒ но ты должна перестать каждый раз пользоваться этим доводом, чтобы добиться от меня желаемого. Хорошо, ‒ посмотрел на Кассандру Ричард, ‒ хочешь быть
одиночкой – прекрасно. Сейчас есть только одно задание, на которое не назначен агент. Оно висит у нас довольно долго, но подходящих кандидатур не находилось. Агенты либо отказываются от него, либо не подходят по критериям. Ты подходишь. Соглашаться ли на него – твое дело.
‒ Я согласна, ‒ ответила Кэс.
‒ Нет. Ты не согласишься, пока не ознакомишься с делом.
‒ Что за задание?
Вместо ответа Ричард внимательно посмотрел на сидящую напротив девушку, после чего начал активно щелкать пальцами по клавиатуре. Лишь спустя несколько минут он встал и приглашающим жестом указал Кассандре на директорское кресло.
‒ Здесь вся собранная информация по миссии. У тебя будет около часа… ‒ он посмотрел на часы, ‒ может, двух. К моему возвращению я хочу услышать от тебя утвердительный или отрицательный ответ. Больше я тебе ничего предложить не смогу. Либо это, либо Грин или
Чикаго.
Тон, которым разговаривал с ней Ричард, практически кричал, о том, как он на нее злится. Кассандра сама понимала, что наговорила лишнее. Ей было бесконечно стыдно за свои слова, но перспектива вернуться в отдел Дэвида ей настолько претила, что она сознательно пошла на этот раскол в их отношениях с Ричардом.
‒ Я поняла, ‒ пренебрегла желанием попросить прощения Кассандра.
***
Кто бы ни готовил материал по миссии – дело он свое знал. Все детали задания были изложены структурировано и четко. Подробные схемы, насколько он могли быть таковыми, раскрывали ближайшее окружение центральной фигуры. И все же, несмотря на подробное описание, Кассандра с первых страницы поняла, что даже Катя Морозова постаралась бы откреститься от этой миссии. Задача, которую перед ней ставили не вызывала ничего, кроме отвращения.
Главным героем дела был самопровозглашенный генерал Газини Лавелло, стремящийся посредством революции, произвести военный переворот в центральной Африке и сместить действующего диктатора Узочи Турнье. Господин Турнье, сам некогда завоевавший пост президента подобным же способом, уступать конкуренту не планировал. Желая предотвратить переворот, он обратился к «оплоту мировой демократии», по счастливому стечению обстоятельств и усадившему его на это место, а именно к Соединенным Штатам Америки. Возможно, администрация Штатов и отказалась бы содействовать поддержанию демократии в далекой африканской стране, если бы за свою жертвенную помощь она не получила семидесятипроцентную монополию над всеми добываемыми в стране алмазами.