Где-то на затворках разума я понимала, что если я хочу остановиться, то сейчас самое подходящее время. Шлефов еще мог бы меня простить, забыть всю ситуацию и вернуться к ведению пары. Но остановиться я просто не могла. После трех лет унижений и моего вынужденного принятия ситуации, я готова была поставить на кон все, чтобы проучить этого наглого самоуверенного мужчину!
– Уже сделала, – я снова улыбнулась, нагнувшись к мужчине поближе и отчеканила по слогам: – Каждый возьмет то, чего ему не хватает. Логично? Более чем. Делайте выводы Вы, профессор Шлефов.
Было приятно смотреть, как глаза его расширяются, ноздри раздуваются, вены на напряженных руках набухают…
С грохотом откинув планшет на стол, он заставил студентов вжаться в парты. Всех, кроме меня. С тревогой заглянув мне в глаза, Рита обеспокоенно прошептала одними губами:
– Что на тебя нашло? Вообще страх потеряла?!
Саша резко придвинулась вплотную, странно понюхала меня и шепнула в ответ Рите:
– Вроде как трезвая, чувствую только мяту и кофе… А несет такое, будто пьяная…
Мне было нечего рассказать девочкам. По крайней мере, пока. Пусть считают, что я сошла с ума. Может, от части это было правдой, но радость и предвкушение веселья настолько вдохновляли меня, что все остальное казалось не важным.
– К доске, Василькова! – прорычал преподаватель так, что окна задрожали от разлетевшегося эха его уничижительного тона. – Проверим, такая ли ты умная на деле!
«Наконец-то, – обрадовалась я, – настал момент «Х»!».
Встав, потянувшись, я оттянула платье, размяла руки. Он буравил меня взглядом, желваки на лице нервно играли. Прихватив телефон, я медленно спустилась вниз под всеобщим вниманием.
– Телефон тебе не понадобится. Убирай его и бери мел. Сейчас будешь решать задачку, – с коварной усмешкой Шлефов уже явно знал, как именно выставит меня дурой перед всеми. Он, если откинуть мерзкий характер, был умным мужиком и чертовски талантливым математиком. Даже гения завалил бы при желании.
Но я не хотела доставлять ему такого удовольствия. Ни в этот раз! Подойдя вплотную, разблокировала телефон и невинно проговорила:
– Я тут вчера вечером столкнулась с одной сложной задачкой. Вы не оцените? Может, это повлияет на ваше мнение обо мне и моих умственных способностях?
– Сомневаюсь, – фыркнул он, но в экран все равно смотрел. Ему было интересно, что такого я там решила ему показать. – И мне плевать, какие задачки из учебников для первоклашек ты осилила, чтобы…
Я открыла фото. Сделала это. Наконец-то!
Он не просто обомлел, он подавился, закашлялся, почернел, а после и побелел. С непередаваемой словами радостью я смотрела на то, как недоумение в его глазах сменяется понимаем, ужасом и страхом. Завершающей ноткой стала лютая безграничная ненависть. Это у нас взаимно!
Немного придя в себя, он потянул руку к телефону. Я ее одернула и покачала головой:
– Бессмысленно. Я сохранила эту задачку везде, где только могла придумать. Больше сотни копий, господин Шлефов.
«Стерва! Я тебя уничтожу! Ты вообще понимаешь, на кого бочку катишь?», – читалось в его испепеляющем взгляде.
«Кто кого еще уничтожит, профессор? У меня задокументировано, что вы прислали студентке дик-пик! Вас за это не просто уволят, но и посадят, лишат всех регалий!», – говорила я ему без слов.
В аудитории все молчали. Недоумение и немой страх читались в глухой тишине. Я поймала растерянный взгляд Насти Петровой. Она казалась разочарованной, что в этот единственный раз меня никто не пропесочил. Все шло не по типичному сценарию.
– Сегодня… – Шлефов отшагнул в сторону, схватился себя за ворот рубашки и со всей силы оттянул. Ему явно не хватало кислорода. – Сегодня закончим пару пораньше… Все свободны!
– Но, – подал голос ботаник с первого ряда. – Еще ведь почти час впереди! И… Это первая пара… Куда нам идти?
– Тебе что-то не ясно? Все! Пошли! Вон! – пулей студенты похватали личные вещи и бросились на утек, словно где-то в корпусе начался пожар, и это был вопрос жизни и смерти. Возникла жуткая давка, ругань. Рита с Сашей прихватили мою сумку, махнув головой в сторону выхода. Мол, мы подождем тебя в коридоре. Я двинулась за ними, пока не представляя, стоит ли говорить девочкам о казусе преподавателя? В спину раздался рваный рык: – Василькова, куда собралась?! Ты останься!
Я повернулась к нему, улыбаясь. Впервые так искреннее и радостно за последние три года. Мой голос был полон самодовольства и стальной решимости поставить засранца на место:
– Я приду к вам САМА, когда САМА посчитаю нужным. Это ясно?