— Миранда… — печально прошептала девушка. — Больше мы с ней не увидимся. Я буду скучать по ней. Ведь она долгое время была моим единственным другом.
— Теперь у тебя появятся новые друзья. Они уже у тебя есть, ты просто их не помнишь. Знала бы ты, как переживал Звездный Патруль, когда ты пропала.
— Звездный Патруль? — затаив дыхание, переспросила Дана, словно ей было трудно поверить в мои слова. — Это та удивительная организация, о приключениях которой ты мне рассказывал? Поразительно! Так значит, я тоже участвовала во всех этих невероятных событиях?
— Да, участвовала, — подтвердил я. — Даже странно, что ты могла такое забыть.
— Назови имена моих друзей. Может, я хоть немного вспомню. Знаешь, когда я «впервые» услышала твоё имя, я испытала какое-то странное чувство, даже не знаю, как его можно объяснить, но не придала этому особого значения. У меня и мысли не возникло, что ты можешь быть как-то связан с моей прошлой жизнью. Это же невероятное совпадение, так не бывает.
— Как видишь, бывает, — пожал плечами я. — А твои друзья — это Кайса, маг Жизни (я говорил тебе про неё); громовержец Тор, мой сводный брат; программист и механик Сэм, — при упоминании о Сэме я не смог удержаться от горького вздоха. — Корреспондентка Лаувея, моя биологическая мать, о ней ты тоже уже слышала, и я, если ты найдешь в себе силы меня простить.
— Ты спас меня, рискуя собой, — серьезно заметила Дана. — А это немало значит, ведь даже маленький поступок всегда ценится больше, чем самые красивые слова, а ты совершил настоящий подвиг. К тому же, когда ты мне лгал, ты защищал честь девушки. Я бы на твоём месте поступила так же. Теперь, когда знаю всю правду, я на тебя нисколько не в обиде.
Услышав это, я на какое-то мгновение почувствовал себя по-настоящему счастливым. Я даже представить себе не мог, что получу прощение Даны так легко и быстро.
— А куда мы летим сейчас? — спросила девушка, стараясь перевести наш разговор на менее личную тему, так как Рэйчел до сих пор пристально следила за нами, ловя каждое слово.
Я понимал, что девочке интересно наблюдать за тем, как общаются люди, ведь ей, наверное, так же сложно понять нас, как нам её — искусственный организм, созданный для борьбы с преступностью. И Рэйчел понятия не имеет о том, что ведет себя неприлично и невежливо, стоя над душой у людей, которым просто необходимо поговорить открыто и откровенно.
— Понятия не имею, — честно признался я. — Нам срочно надо найти Дэмиса, но мы не знаем, куда его отвезли.
— Уже знаем, — в медицинский отсек зашла Фригга. — Дэмис на Конкордии, сейчас мы летим туда.
— Дэмис где? — переспросил я, услышав незнакомое слово.
— На Конкордии, — покорно повторила мама. — Конкордия — космическая станция, принадлежащая «Чёрному Квадрату». На сегодняшний день это их главная и крупнейшая станция, заменившая собой взорванную Альфу.
— Постой, ты хочешь сказать, что мы вот так легко и просто полетим на эту Конкордию? — изумился я.
— Именно, — согласилась Фригга.
— Нас четыре человека, — язвительно начал я, поражаясь, как мама решилась идти на такое безумство. — Из которых один — не совсем человек, а второй — тяжелораненый. Мы летим на корабле со смешным названием «Хамелеон», предназначенном скорее для маскировки, чем для боя. И летим в самое сердце «Чёрного Квадрата». Я ничего не упустил?
— Ничего, — Фригга, казалось, намеренно не замечала моего скептического настроя.
— В таком случае я очень сомневаюсь, что нам там окажут теплый приём.
— А я не сомневаюсь, — спокойно ответила женщина.
Я уже начал тревожиться, не сошла ли она с ума, не сумев вынести все свалившиеся на неё несчастья.
— Ты что, не понимаешь, что нас собьют ещё на подлете? — тихо спросил я у матери.
— Не собьют, — твердо возразила Фригга.
— Хорошо, допустим, этот самый «Хамелеон» сможет обмануть их систему контроля, но…
— Мы не будем обманывать их систему контроля, — неожиданно прервала меня мама.
Чем дольше продолжался этот странный разговор, тем сильнее я ощущал, что чего-то не понимаю. Слишком уж нелепо всё это выглядело.
— Ты уверена, что по нам не будут стрелять, если мы безо всякой маскировки подлетим к Конкордии и попытаемся совершить там посадку? — напряженным голосом уточнил я.
— Да, абсолютно уверена, — просто ответила Фригга.
— Но почему?! — прямо спросил я, потеряв терпение.
— Потому что они сами нас позвали, — тихо пояснила мама.
========== Союз с врагом ==========
— Что?! Нас позвали?! — чего-чего, а такого поворота событий я никак не мог ожидать.
— Да. Им нужна наша помощь.
Это уже не шло ни в какие рамки. Такого абсурда я, наверное, ещё ни разу в жизни не слышал. Да в существование параллельного мира было поверить проще, чем в то, что «Чёрный Квадрат» обратится за помощью к Агентам Света — своим заклятым врагам.
— Этого не может быть, — уверенно произнес я, глядя на маму. — С какой стати они будут обращаться за помощью к тебе?
— С такой, что сами они не справятся, а просить помощи больше не у кого.
— Что же у них такого случилось? — поинтересовался я.
— Послушай, что мне написал Рэй:
«Здравствуй, Фригга. Я понимаю, что не должен так писать, но у меня нет иного выхода. Знаю, звучит странно, но я вынужден просить тебя о помощи. Ты всегда мне помогала, когда мы учились вместе…»
— Учились вместе?! — я не поверил своим ушам.
— Да, — мама подавила печальный вздох. — Должно быть, пришло время поведать тебе и это. Мы учились в Институте Точных Наук на одном факультете. Я тогда уже покинула родной Асгард, но ещё не стала Агентом Света. Мне было около двухсот лет, Рэю тоже. И хоть миновали столетия, я как сейчас помню эту картину: высокий худой парень с тёмными волосами сидит на ступеньках и неумело пытается перебинтовать ногу или руку, а я подхожу к нему и в который раз предлагаю свою помощь (на тот момент я уже получила какое-никакое медицинское образование и даже подрабатывала в одной из больниц, чтобы хватало денег на учёбу и проживание). И каждый день я помогала ему перевязывать его очередное ранение, но сам он никогда не просил о помощи.
— Но где же он получал все эти раны?
— В том месте, которое люди обычно называют домом, но для Рэя, это, скорее, была каторга. Отец Рэя — уроженец той планеты, где всё ещё процветает деспотизм, право сильного, угнетение слабых. И Рэй был для него не сыном, а рабом, которого он со временем хотел продать таким же жестоким и бесчувственным людям, как и он сам, причём продать за большие деньги.
— Продать своего сына?!
— Именно, — подтвердила Фригга. — Рэй с самого рождения считался вещью, которой владелец может распоряжаться так, как считает нужным. У него не было абсолютно никаких прав; деспотичный отец заставлял его ползать перед ним на коленях, вылизывать языком его ботинки, пинал его ногами, словно грязную собаку.
— Какой кошмар.
— Это ещё слабо сказано. Рэю повезло, что отец хотел продать его подороже и потому решил дать ему хорошее образование. В последствии, по планам его отца, Рэй должен был стать рабом одного крупного предпринимателя на его родной планете. Одна из множества задач Рэя — проектировать промышленные предприятия своего владыки так, чтобы они были более эффективными и энергоёмкими. Поэтому Рэй и его отец переехали на время, чтобы Рэй закончил институт. Те часы, что он проводил на занятиях, были дня него, по его собственному откровению, самыми счастливыми часами его жизни. Но всё же он был глубоко несчастен. После занятий все студенты ходили на выставки, в театры, на вечеринки, гуляли в парках, а он был обязан спешить домой, где его будут унижать, где над ним будут издеваться. Можешь себе представить, какой отпечаток оставило всё это в его душе.
— Но почему же он не сбежал?
— Его отец был неглупым человеком, и потому предусмотрел и это. К руке Рэя был прикреплен массивный металлический браслет с датчиками. С его помощью его отец мог следить за местоположением и действиями сына. Если бы Рэй сделал хоть что-то недозволенное, отец нажал бы на кнопку, и браслет ударил бы его сына смертельным зарядом тока. Рэй находился под тотальным контролем круглые сутки. Он ничего не мог скрыть от отца, кроме мыслей. «Если бы он умел читать ещё и их, я был бы уже давно мертв», — признавался мне Рэй. Из всего нашего курса одна только я и общалась с ним. Остальные находили его странным и чурались его. «Он прилетел с планеты ненормальных», — говорили о нём однокурсники. Его родина, по вполне понятным причинам, в Центральной Галактике пользовалась донельзя скверной репутацией. «Планета господ и рабов» — так называли её в цивилизованном мире. Наверное, я не удивлю тебя, если скажу, что Рэй никогда не смеялся, даже не улыбался. Он был мрачным, угрюмым, неразговорчивым. Но один его взгляд, полный обиды, боли и жажды мщения говорил о многом. Но я, к сожалению, в то время ещё не могла понять этого, и потому могла лишь гадать, что происходит в душе несчастного Рэя, которого никто, кроме меня, по-видимому, не считал человеком.