Мужчина протянул мне руку для рукопожатия, но я, беря пример с матери, гордо это проигнорировал. Да и как я, в самом деле, буду пожимать руку человеку, который несколько дней назад с точно такой же беззаботной улыбкой приказал своим бойцам прикончить меня?
— А ты случайно не та самая девчонка в металлическом костюме, которую ранили мои ребята? — обратился Рэй к Дане. — Да, судя по этому взгляду, полному ненависти и злости, именно та самая.
— Оставь их в покое, Рэй! — жестко бросила Фригга.
Ни разу в жизни мама не говорила со мной таким голосом, и я даже немного испугался, хоть обращалась Фригга и не ко мне. А Рэю хоть бы что — он всё так же приветливо улыбался.
— А это у нас что? — поинтересовался он, разглядывая Рэйчел. — Неужели второй экземпляр?
Девочка побагровела от злости, и я с беспокойством огляделся по сторонам — не загорелось ли что-нибудь?
— Это не экземпляр, а моя приемная дочь, — так же холодно ответила Фригга, беря Рэйчел за руку.
— Что, тоже обрабатываешь? — усмехнулся Рэй.
— Я никогда никого не обрабатываю, и Рэйчел не исключение. Я пытаюсь помочь ей.
— Какое совпадение, своим жертвам я говорю то же самое, — рассмеялся Учёный. — Мы говорим об одном и том же, просто называем по-разному.
— Если ты не видишь разницы, это ещё не значит, что она отсутствует. И вообще, я сюда не для того пришла, чтобы смотреть на твои кривляния. Где Дэмис?
— Не знаю, — улыбка сползла с лица Рэя, а на лбу у него залегла глубокая складка — он сбросил маску и теперь более или менее соответствовал своей репутации. — Я не могу засечь его местоположение.
— Оно и понятно, — согласилась Фригга. — Я специально сделала так, чтобы детей никто, кроме меня, отследить не мог.
— Сейчас не сможешь и ты. Мои люди ещё давно уничтожили датчик, вшитый Дэмису под кожу.
— Знаю. И это усложняет нашу задачу.
— Я могу отвести вас к нему, — внезапно предложила Рэйчел.
Все, включая меня, изумленно воззрились на девочку. Рэйчел тяжело дышала, щёки у неё покраснели, а руки нервно сжались в кулаки. Было видно, что принять это решение ей было нелегко.
— Но откуда ты можешь знать… — начала Дана, но Рэйчел не дала ей договорить, ответив:
— Я чувствую его. Сама не знаю, как, но чувствую. Я знаю, куда нужно идти и отведу вас. Идите за мной.
И мы все, включая Рэя, покорно пошли за девочкой.
Конкордия очень сильно напоминала мне Альфу — те же металлические коридоры, переходы и залы. Наверное, все военные станции «Чёрного Квадрата» одинаковые. Здесь никому нет дела до креативности и оригинальности, самое главное, чтобы станция выполняла свои функции.
Пока мы шли, я внимательно наблюдал за Учёным. Теперь он был совсем не таким, как при встрече. Рэй выглядел собранным, серьезным и даже немного печальным. Изредка он бросал взгляды на Фриггу, пытаясь встретиться с ней глазами, но та смотрела куда угодно, только не на него. Моего пристального взгляда мужчина не замечал, а может, ему просто не было никакого дела до того, что я слежу за ним.
— В те времена, когда мы с тобой ещё не были врагами, я должен был сказать тебе одну вещь, — обратился Рэй к моей матери, отчаявшись поймать её взгляд. — Даже не знаю, что помешало мне сделать это, ведь я чувствовал, что это правда. Я любил тебя тогда, Фригга. Сейчас, конечно, уже не могу сказать так, но что-то от этого чувства в моей душе определенно осталось. Я ощущал это на протяжении всех столетий, что мы не виделись.
Теперь уже не только я смотрел на Рэя. На него изумленно уставились Дана и Рэйчел, но Учёному было всё равно. Мы ничего не значили для него, были в его глазах пустым местом. Но та женщина, к которой были обращены эти слова, так и не посмотрела на Рэя. Я понимал, что Фригга не верит ему ни на грош и считает, что Ученый просто сменил маску беззаботного весельчака на маску человека, раскаявшегося в своих поступках.
Фригга считает… А как считаю я сам? Если прошлый образ Рэя был пропитан фальшью и наигранностью насквозь, то этот казался мне чистым и искренним. Душой я хотел поверить его словам, но разум меня останавливал.
«Фригга права, Рэю нельзя верить», — мысленно сказал я себе. — «Он просто очень хороший актер, и ничего больше. Вспомни, как он велел убить тебя. Разве человек, которому небезразлична Фригга, смог бы хладнокровно убить её сына, зная, что это причинит ей боль?» Фригга, вероятно, думала так же, потому что ответила:
— Если бы это было правдой, то ты на протяжении всех этих столетий не уничтожал бы то, что мне дорого, — заявила она, всё так же не глядя на Рэя.
— Понимаю, мои слова кажутся неправдоподобными, но знаешь, истина порой звучит нелепее любой выдумки. Скажу откровенно, я боролся с этим чувством и всеми силами пытался выгнать его из себя, понимая, что мы никогда не сможем быть вместе. Даже когда я помышлял о том, чтобы убить тебя, я надеялся, что твоя смерть избавит меня от страданий, но мне всё равно было больно. Я загнал свои чувства на задворки сознания, но избавиться от них насовсем не сумел. А значит, это были очень сильные чувства. Ты знаешь, почему мы никогда не пересекались с тобой напрямую в вечных стычках «Черного Квадрата» и «Агентов Света»? Я специально избегал встречи с тобой.
— Для меня не секрет, что ты всегда боялся меня, Рэй, — холодно отозвалась Фригга.
— Я боялся не смерти, поверь. Я боялся, что едва увижу тебя, едва посмотрю в твои глаза, мои чувства вспыхнут с новой силой, и я не смогу с ними совладать. Я знал, что никогда не смогу пересилить себя и поднять на тебя руку или тем более прикончить.
— И потому ты поручал это всем остальным, — Фригга мрачно улыбнулась. — Конечно, сказать всегда проще, чем сделать.
— Но теперь я понял одну вещь, — Рэй пропустил насмешку моей матери мимо ушей. — Глупо пытаться скрывать самое лучшее, что осталось в тебе, и бояться самых светлых и добрых чувств, стараясь заглушить их другими, злыми и жестокими. Такие установки дал мне мой отец, и я только сейчас, по прошествии стольких лет смог от них освободиться, хотя ещё давно понял, что они ошибочны. Но, наверное, это произошло слишком поздно.
— И аккурат в тот момент, когда тебе понадобилась моя помощь, — скептично заметила Фригга.
— Думаешь, я позвал тебя ради одного только Дэмиса?! Если бы я думал только о своей безопасности, то покинул бы Конкордию вместе с Никой и её подчиненными. Но я решил остаться, потому что мне очень хотелось, чтобы ты прилетела ко мне не как враг, а как друг, или, если это слишком много, союзник. Мне важна не столько победа над Дэмисом, сколько то, что мы с тобой хоть на время объединимся и будем биться бок о бок. Я уже не боюсь любви к тебе, как раньше.
— Конечно, не боишься, потому что этой любви нет, — спокойно отрезала Фригга. — Я не знаю, какую игру ты затеял и на что рассчитываешь, но уверена, что в конечном итоге ты хочешь добиться денег или власти. Это единственные вещи, которые ты способен любить.
— Деньги и власть? — с печальной усмешкой переспросил Рэй. — Знала бы ты, как они мне осточертели. Первое время я действительно восхищался и наслаждался ими, но потом мне всё надоело. Ведь это так скучно, однообразно и, что самое главное, бессмысленно. Использовать свою власть ради того, чтобы получить ещё больше власти? Вкладывать деньги в то, что принесет еще больше денег? Замкнутый круг, не имеющий конечной цели. Мне уже давно опостылел «Чёрный Квадрат», и я мечтал навсегда порвать с этой организацией, но слишком многое связывало меня с ней. Я не был уверен, что если уйду, смогу найти себе новое место в жизни, потому что не умею жить, как человек, меня не научили. Но если ты мне поможешь…
— Я помогу тебе только справиться с Дэмисом. Потому что всё, что ты говоришь мне — ложь от первого до последнего слова. Мне жаль, Рэй, но я слишком хорошо тебя знаю для того, чтобы поверить в твоё раскаянье. Хотя, играешь ты убедительно. Но всё же играешь.
Ответить Рэй не успел, его опередила Рэйчел: