Отсюда был виден двор. Трехэтажные дома образовывали прямоугольник, посредине которого, словно памятник довоенному времени, притих деревянный дом. Он абсолютно не вписывался в архитектуру пусть старых, но отреставрированных кирпичных домов. Когда-то такой дом, наверное, давали генералам или госчиновникам за определенные заслуги перед Родиной. Дом был немаленьким. Высокие деревянные ступеньки, две колонны, подпиравшие крышу навеса над крыльцом, окна со ставнями, стены – все было из дерева и окрашено красным. Было заметно, что краска старая, местами облупилась, и от этого создавалось впечатление, что весь дом покрыт чешуей. Наверное, жители очень любили свое жилье и отказались от переезда в новостройку. Так и стоял он, как памятник прошлому, доживая свой век среди крепких кирпичных зданий. Дом, будто изгнанник, упрямо не хотел разваливаться, охраняя покой своих преданных жителей. Его не окружал забор, и дом был как инородное тело, притаившееся среди многоэтажных домов. Наверное, ему грустно и одиноко быть таким маленьким и незащищенным в шумном мегаполисе. Точно так же чувствовала себя Диана, принявшая, как она думала, единственно правильное решение в своей жизни.
Глава 59
Единственной радостью в жизни Никиты были звонки от Дианы. Каждое утро она посылала ему сообщение: «С добрым утром, любимый!» Это нехитрое коротенькое послание ложилось бальзамом на душу, вливало в него струю оптимизма. Никита оживлялся, шел на занятия, но через пару часов опять впадал в глубокую депрессию. Мир казался пустым и серым, ничто не радовало – наоборот, раздражало. Он не мог спокойно смотреть на преподавателей, его злили глупые шутки однокурсников, еда в столовой была невкусной, пресной и воняла. Он уходил с занятий и возвращался домой. Хотелось спать, но заснуть он не мог. Когда в животе начинало урчать, отправлялся на кухню, что-то жевал без аппетита, его тошнило, часто рвало, и он опять запирался в своей комнате.
Постоянно думал о наркотиках. Что бы он ни делал, желание уколоться не покидало его ни на миг. В мозг словно кто-то вбил гвоздь, напоминавший о себе каждую секунду не болью, а желанием принять дозу. Хотелось вытащить этот гвоздь, который вредил, отравлял его существование, превратив жизнь в сплошной кошмар. Он был как заноза, которая хоть и не доставляет особенной боли, но раздражает и мешает, однако избавиться от нее невозможно. Он пытался думать о чем-то другом, но от этого «гвоздь» лишь сильнее впивался в воспаленный мозг. Никита ненавидел себя, и от этого становилось еще более тоскливо. Он не писал свою книгу. Как можно что-то сочинять, если в голове сплошная пустота, заполненная одним желанием?
Вечером звонила Диана. Ее голос наполнял теплом изнывающую и страдающую душу Никиты. Ему хотелось слышать его всегда, всю жизнь, но уже через несколько минут подсознание напоминало: доза. Он разговаривал с Дианой, а этот нестерпимый назойливый «гвоздь» пульсировал желанием в мозгу. Никите казалось, что он не выдержит такого испытания. Легче выброситься в окно: несколько секунд невыносимой боли – и никакого «гвоздя» и его желания. Но он вспоминал о Диане, думал о ее тонких нежных руках, вспоминал глаза, в которых можно было утонуть, – и она, робкая, несмелая, как первый весенний теплый и легкий дождь, удерживала его в этом мире. Ему нужно было избавиться от губительного желания, но сам он не мог справиться.
Когда Никита позвонил Яну и предложил пойти на лечение в больницу, тот, на удивление, сразу согласился.
– Я иду лечиться в отделение, – сказал Никита матери, – но при одном условии.
– И какое же условие? – спросила Вероника. Она уже почти успокоилась, когда сын дома перенес ломку и перестал исчезать по ночам.
– Не мешай мне, не приходи ни ко мне, ни к врачам, я сам справлюсь.
– Хорошо, если ты так хочешь, – сказала она, – только пообещай мне звонить.
В палате были такие, как и они, наркозависимые, потому Ян и Никита не чувствовали неловкости. Они оба пришли в больницу с надеждой…
Диана почему-то перестала отвечать на звонки. Утром она, как обычно, прислала Никите эсэмэску, а вечером не позвонила. Он не мог найти себе места. Пошел к медсестре и попросил успокоительное. Никита набирал номер Дианы целый вечер, но у нее был выключен телефон. Всю ночь он не сомкнул глаз, пытаясь дозвониться ей. Утром врач застал его за этим же занятием.
– Вы знали, что у вас гепатит? – спросил врач.
– Догадывался, – безразлично ответил Никита. Скажи ему сейчас, что у него самая тяжелая и неизлечимая болезнь, он отреагировал бы так же.
– Я назначу вам лечение.