– А муж? Ваша мать? Они были рядом с вами в тяжелую минуту? – спросила Вероника и пожалела: а что, если вдруг это больное место?
– После… После трагедии муж запил, а потом ушел к другой женщине. Впрочем, тогда мне было все равно, где он и с кем. Со смертью души умерли все чувства к этому человеку, будто и не было его в моей жизни.
– А мама?
– Мать умерла через полгода после Ларисы. Я осталась одна, совсем одна в большом мире, с мертвой душой. Я не могла жить в той квартире, и вскоре мне предложили обмен нашей двухкомнатной на однокомнатную. Я согласилась. Тогда мне казалось, что на новом месте легче будет справиться, но ничего не изменилось. Ни-че-го!
– И сколько лет вы живете в этой квартире?
– Почти восемнадцать. Знаете, мысль покончить с собой появилась в тот день, когда не стало Ларисы, она до сих пор часто приходит, но я никогда не сделаю этого.
– И правильно! Каждый из нас должен прожить столько, сколько ему отведено.
– Не потому, что малодушная или хотелось жить, – продолжила женщина, пропустив замечание Вероники мимо ушей. – Только из-за того, что на том свете не смогу быть рядом с дочкой. Моя кровиночка, без сомнения, сейчас в раю, а кто пустит туда самоубийцу? Но я нашла выход! И знаете какой?
– Какой же? – спросила Вероника, освободив восковую руку старушки от иглы.
– Я ежедневно просила Бога, чтобы он дал здоровье какой-нибудь больной девочке, послав мне ее неизлечимую болезнь. Он, – женщина указала тонким костлявым пальцем вверх, – услышал мои молитвы. Теперь я радуюсь, что одна мать на земле не потеряет свою дочку, а я вскоре встречусь со своей Ларисой.
Вероника не стала спорить.
– Нелли Сергеевна, вы не будете против, если я помою пол? – спросила Вероника.
– Что вы?! Не надо! Я сама собиралась это сделать.
– Мне не трудно! Я уже и средство для мытья прихватила. Вы полежите, не вставайте, чтобы голова не закружилась, а я быстренько справлюсь. И не спорьте с доктором, больная!
Вероника с трудом набрала ведро воды в ванной. Кран был старый, и вода текла жалкой тоненькой струйкой. Она добавила в воду моющее средство, под ванной нашла какую-то тряпку и, намочив ее, принялась мыть пол. Оказалось, что сделать это было не так уж и просто. Толстые бугорки пыли спрессовались и не поддавались даже после того, как она намочила небольшой участок. Вероника взяла кухонный нож и начала соскребать размокшую жижу, но слой грязи оказался слишком толстым. Чтобы его размочить до деревянных досок пола, требовалось много времени, а его у Вероники не было. Тогда она попробовала поддеть ножом не размоченную водой пыль, и та начала отставать от пола, будто толстый мохнатый ковер. Такого Вероника еще не видела! Она свернула «ковер» в рулон по всей квартире, освободив ножки стула.
«Сколько же лет не мылся пол?» – спросила себя Вероника, справившись с почти непосильной задачей. Конечно, пол не стал идеально чистым, остались черные полосы, которые потом можно будет вычистить щеткой и моющими средствами, но это она сделает в другой раз. Вероника нашла в кладовке два полипропиленовых мешка, сложила туда всю утрамбованную пыль.
– Завтра у меня не будет времени на уборку, – сказала она, бросив в мешок резиновые перчатки, – но послезавтра мы продолжим.
– Спасибо вам! – поблагодарила женщина дрожащим голосом. – Вы просто не можете себе представить, как я вам признательна! Сколько я вам должна за уборку?
– Только за капельницы, – сказала Вероника, взяв со стола приготовленные заранее деньги.
– Я вас не утомила своими рассказами?
– Что вы! – сказала Вероника и, попрощавшись с Нелли Сергеевной, потянула тяжелые мешки к мусорным бачкам.
Всю дорогу домой Вероника думала о несчастной женщине. Она даже представить не могла, как было тяжело Нелли Сергеевне, когда она в одно мгновение потеряла всех близких людей. Конечно, ей нужно было бы обратиться за помощью к психиатру, тогда бы она не впала в депрессию. И все-таки, сколько времени не мылись полы? И как все это выдержали ее легкие?..
– Ты где так задержалась? – спросил Веронику Назар. – Ты должна была вернуться домой час назад.