Вероника хотела выключить телефон, но передумала. Сейчас Назара нет дома, но Захарий может позвонить в другой раз. Что тогда? Ей стало жарко от одной мысли, что может случиться, если трубку возьмет муж.
– Говори, я слушаю, – выдохнула она.
– Это не телефонный разговор. Скажи, куда мне подъехать, я приеду.
Веронику охватила паника. Нельзя допустить, чтобы Захарий узнал, где она живет. В одно мгновение бесчисленное множество мыслей пронеслось в ее голове. Она могла бы настоять, чтобы он ей больше никогда не звонил, но где гарантия, что он ее послушает? Надо встретиться и объяснить, что та близость была случайной. О ней следует забыть. У нее нормальная семья, и не надо мешать ей жить. Это все она скажет при встрече. Но где ее назначить? Не у своего же дома?
– Так куда мне подъехать? – переспросил Захарий.
– Я буду ждать в сквере. – Вероника назвала адрес. – Буду через полчаса, – добавила она и нажала красную кнопку.
Вероника села в серебристый «лексус». Все было как в тумане. Она могла бы поговорить с Захарием в скверике, но ее охватил панический страх, что их может увидеть кто-то из знакомых. Она сидела на заднем сиденье машины, словно пытаясь спрятаться за тонированным стеклом не только от знакомых, но и от самой себя. Была напугана и растеряна, когда Захарий припарковался и повел ее за собой. Они вошли в какое-то здание, миновали фойе, поднялись вверх по лестнице, устланной дорогой ковровой дорожкой. У Вероники было такое ощущение, будто она идет на эшафот, подчиняясь судьбе и не в силах что-то изменить. В голове шумело, в висках пульсировала кровь, когда она поняла, что оказалась в гостиничном номере, наверняка «люкс». Ей очень хотелось пить. Вероника присела на краешек широкой кровати, попросила:
– Дай мне воды.
– Может, фреш, виски или шампанское? – предложил Захарий.
– Дай воды, – повторила она, еле ворочая языком, прилипавшим к нёбу.
Захарий принес стакан воды, в котором плавал кусочек льда, молча протянул Веронике. Она залпом выпила, вернула ему стакан.
– Еще, – попросила она, почувствовав, как к ней медленно возвращается самообладание.
Второй стакан воды она выпила небольшими глотками. С последними каплями Вероника вылила на ладонь льдинку, приложила ее к горячему лбу. Ей показалось, лед зашипел, мгновенно растаяв на горячей коже. Захарий молча подал ей полотенце, нажал на пульт, и Вероника ощутила прохладную воздушную струю кондиционера.
– Так лучше? – спросил Захарий.
– Да, спасибо, – произнесла Вероника уже спокойно.
– Может, приляжешь?
– Ты хотел со мной поговорить, – сказала она. – Я – тоже.
– Я тебя внимательно слушаю. – Захарий улыбнулся и придвинул ближе к Веронике столик, на котором в трехъярусной вазе были мастерски уложены фрукты. Чувственная, неуверенная в себе и испуганная Вероника необыкновенно влекла его.
– Наша встреча была случайной.
– Согласен.
– Я о ней забыла и хочу, чтобы ты тоже забыл, – сказала она, не глядя на Захария.
– Забыть?
– Да! – прозвучало уверенно и настойчиво.
– Зачем? Опять скажешь: «У меня семья, муж, сын, квартира, машина»?
– Да.
– Ты хочешь убедить меня в том, что довольна своей жизнью?
– Да.
– Своей одеждой?
Вероника одернула на коленях платье, подогнула ноги, пытаясь спрятать босоножки, на которых ей только вчера пришили порванную пряжку.
– Моя одежда должна приносить удовольствие мне, а не другим, – неуверенно пробормотала она.
– Съешь персик, – сказал Захарий, сев с ней рядом.
Вероника надкусила персик. Он был сладким и прохладным. Сколько раз, проходя по базару сквозь строй из выложенных горкой всевозможных фруктов, она собиралась купить персики, но так и не решилась: жалко было тратить деньги. Она с таким удовольствием ела, что не обратила внимания на то, что Захарий придвинулся к ней поближе и положил руку на плечо.
– Вкусно? – спросил он.
– Очень! – кивнула Вероника. Она доела, и в руках осталась косточка. Вероника посмотрела на Захария, не зная, куда ее положить: на стол или в вазу. Захарий остановил взгляд на маленькой капельке сока. Он смотрел, не в состоянии оторвать взгляд от янтарной капельки на ярких без губной помады губах. Захарий прижал Веронику к себе и, едва коснувшись, снял губами замершую капельку. Ее губы были сладкими и мягкими. Он почувствовал, как вздрогнуло то ли от испуга, то ли от возбуждения ее тело. Ему захотелось прижать Веронику к себе и не отпускать. Не дав ей опомниться, Захарий начал страстно целовать губы, лицо, шею женщины…
От его прикосновений Веронику мгновенно накрыла теплая волна. Сначала она еще осознавала, что нужно оттолкнуть Захария, но искушение почувствовать еще хоть раз то, чего никогда не было с мужем, затмило трезвый ум. Он страстно покрывал ее поцелуями, а ей было стыдно, но так приятно. Она прикрыла глаза и всем телом потянулась к нему, забыв о приличиях. Ее охватила волна нежности и страстного желания слиться в одно целое. Вероника отбросила прочь свою сдержанность, отдавшись желанию опять почувствовать себя женщиной…