— Полетели.
Мне остаётся только взять его за руку. Почему довериться кому-то кого не знаешь мне под силу. Или же мы были когда-то знакомы? Я слегка трясу головой, убеждая себя в обратном. Нет. Хотя… кто знает?
— Хорошо.
Лу закрепляет концы накидки на среднем пальце колечком и тащит меня назад. Куда? Снова во тьму? Нет, не хочу. Но сопротивляться не могу – отчего-то я ему верю. Я вверяю ему свою жизнь. Это не впервой. Глаза сами закрываются, зажмуриваются что есть силы.
— Смотри!
Я чувствую тепло. Мой взгляд прикован к нему. От накидки исходит синеватый блеск. Будто пыльца, которую бережно переносят на лапках пчёлы. Одна рука откинута в сторону, другой он держит меня. Глаз не видно под очками, которые напоминают привычных в моём соображении изобретателей. Как я могла не заметить их? На такой же коричневой кожаной верёвке с толстой, тёмной оправой и отражающимися на солнце слегка изумрудными стёклышками. Лучезарная улыбка заставляет меня испытать что-то. Это чувство не похоже на те, что мне довелось испытать до этого момента. Не просто любовь – нечто большее. Привязанность. Словно этот человек мне близок.
— Вау… Не видела такого раньше.
Под нами облака. Сплошные кучевые облачка. Белые, скрывающие что-то под собой. Так и хочется плюхнуться на них, ощутив всю бархатную мягкость, как если бы мне удалось завернуться в тёплый-тёплый плед. От наслаждения я бы сразу заснула. Это чувство позволяет мне расслабиться и разжать вцепившиеся в плечи Лу пальцы.
Подняв взгляд, я замечаю город над этими облаками, будто плывущий по ним остров. Но мне только так кажется. Он и вправду над облаками, но совершенно неподвижен. Дневные лучики проскальзывают по окнам, солнечные зайчики играют в догонялки по наполовину стеклянным крышам. На каждой флигель с различными животными. Кролики, воробьи, овцы, собаки и кошки – видимые фавориты у местных жителей. Чуть поодаль домиков пшеничное поле, а рядом сад. Спустись мы чуть пониже, смогли бы учуять дивные ароматы различных фруктов. Во рту я чувствую слабый, сладкий привкус. И только немного снизившись мне удаётся разглядеть несколько пугал. К одному из них сквозь поле пробегает мальчишка в комбинезоне и отпугивает надоедливых ворон, после чего самодовольно вскидывает пальцем соломенную шляпу. В саду из-за густой кроны людей не видно. Слышна лишь тихая, хоровая мелодия из трёх простеньких нот. Такая нежная и как будто знакомая.
Ни одного взрослого.
Мы начинаем снижаться и, обвив петлёй один из домов, Лу садится на крышу.
— Это мой дом. Ну, как мой. Здесь есть несколько других детей и один смотрящий.
— Смотрящий?
— Да. На каждый дом распределяется шесть детей, а вот смотрящий один. Он следит за нами сквозь это око, — он указал куда-то вверх, но я так ничего и не смогла разглядеть, —иногда спрашивает, как у нас дела, или забирает кого-то наружу.
— Наружу?
— Да. Этот мир лишь выдумка, и пока эта выдумка существует – существуем и мы.
— А если он забирает вас наружу, вы перестаёте существовать?
— Нет. Я как-то раз бывал снаружи, но совершенно не помню, что там. Точно знаю, что был там.
— Понятно. А я вот ничего не помню.
— Мало кто здесь хоть что-то помнит. Я вот, например, знаю только своё имя – Лука. А мой сосед по комнате даже этого не помнит, поэтому мы называем его по-свойски – Адо́.