И вправду. Я смотрю в зеркало, которое Меган достала из своей тумбочки. Ничего необычного. Просто волосы. Красивые. Каштановые, а вот передние пряди светлые. Не такие яркие, как у Лу, - наоборот, почти незаметные, будто их случайно такими сделали. Глаза поражают меня больше. Карие кажутся зелёными под определённым углом света. Зрелище завораживает и создаётся ощущение, что я смотрю не на себя. Взгляд цепкий. Хватается сначала за незначительные детали, а уже потом переходит на всё более и более заметные каждому.
— Пойдём уже, красотка. Нас никто ждать не будет.
Мы выбегаем из дома. И тут я вспоминаю, что в руке всё ещё держу зеркало.
— Подожди чуть-чуть! Зеркало. — вырывается у меня.
Меган выхватывает его и собирается бросить себе за спину. Оно ведь разобьётся! Но я решаю не вмешиваться. Мне интересно во что это выйдет. Пока засыпала подумала об этой теории. Несложная, но, кажется, могу доказать. Перед полётом с Лу я обратила внимание на его внешность и точно уверена, что на голове не было тех очков. Каким-то образом они появились. Та же ситуация с резинкой и даже сейчас, с зеркалом, когда оно пролетело мимо уха Меган и просто испарилось. Да, именно испарилось.
— Это ведь магия. — подмечаю я.
— Не знаю. Смотрящий сказал думать так, но мне кажется это чем-то большим. Думаю, обычная магия не сможет сравниться с тем, что мы здесь вытворяем. В смысле, способна ли обычная магия понять твои чувства и эмоции, или это бездумная материя, которая просто позволяет тебе создавать что угодно.
— Ты, наверное, любишь.
— Люблю? Странное чувство эта ваша любовь. — в раздумьях мы снижаем бег до быстрого шага. — Нельзя её не почувствовать, поэтому мне и кажется, что то, чем мы владеем отличается от магии.
— Мудрая мысль.
— Один близкий мне человек как-то раз сказал, что любить себя больше жизни нормально. Не помню к чему, не помню зачем, но именно тогда я осознала, что любовь не может не быть. Я не до конца понимаю это, потому что помню не всё, но слова того человека запомню навсегда.
— Из-за любви?
— Да. — мы совсем замедляем шаг, когда приближаемся к назначенному месту. — Родственная любовь. Он назвал её так. И она одна из крепких. Нет, самая крепкая.
Родственная любовь? Как между матерью и ребёнком? Возможно. Воспоминания только возвращаются ко мне, поэтому я не могу знать наверняка, но что-то подсказывает, что моя семья счастлива. Думаю, пойму больше, когда вспомню хоть что-то.
И вот, мы уже на трибунах. Кажется, видела их раньше, но помню смутно. Детей почти нет. Включая меня и Меган всего пять человек. А где же остальные? Может, мы рано пришли? Так торопились, чуть ли не пулей летели сюда. Надеюсь, скоро подойдут остальные. Но представление неожиданно начинается. На сцену выходят два мальчика с первого ряда и, поклонившись, выныривают из-под больших фокуснических шляп. Голову пронзает ледяной стрелой, как тогда – в пещере, и в мысли уверенно врывается обрывок ярких воспоминаний. Картина окрашена в мягкие тона, солнце то и дело щиплет глаза яркими лучами. Всё меняется, когда кто-то берёт меня на руки и предлагает достать из такой же шляпы бумажную птицу, которая в мгновении ока превращается в настоящую, заставляя меня радостно похлопать в ладоши.
— Всё хорошо? — слышится встревоженный голос Меган сквозь пелену воспоминаний.
Видимо, притупленный взгляд заставляет её обратить на меня внимание.
— Воспоминание… Тёплое.
— Помню мне тоже как-то пришло воспоминание, но, думаю, стоит рассказать о нём позже. Сейчас представление. — она похлопывает меня по плечу и устремляет свой взор на двух причудливых фокусников. По крайней мере мне хочется в это верить.
Только сейчас, в полной тьме, свет озаряет не только сцену, но и трибуны. Меня приветствуют аплодисментами. Я лишь встаю и благодарю, слегка кивнув. В мыслях мне уже давно представилась картина, как с моей головы слетает шляпа, из которой выпрыгивают кролика на руки зрителям. Возможно, когда-то хотела стать фокусницей. Собирать целые залы, одарять зрителей улыбкой – это чувство знакомо мне. Чем же я занималась, прежде чем прибыла сюда?