— Что тут колоссального?
— А ты его знал, этого парня?
— В глаза никогда не видел. Если бы я его знал, то так бы и сказал, что видел глюко-клип с участием Васи Бякина.
— А его зовут… звали Вася Бякин?
— Я понятия не имею, как его звали, кто его звал и откуда. Вася Бякин — это как Ваня Пупкин или Иванов Иван Иванович, собирательный образ. Я просто увидел в новостях фотографию. Просили опознать убитого парня. Я и опознал.
— Колоссально!
— Что за слова такие ты находишь? То «опричь», то «колоссально»! У тебя в кармане нет вырванных страниц из Даля?
— Слово как слово, — недовольное движение плечиком. — Но подожди, а ты уже позвонил?
— Куда?
— Как куда?! Если они просили опознать труп, то ведь телефоны, наверное, давали? Надо же позвонить, сообщить…
— Ты случайно чернила не пьешь по утрам? Куда звонить? Какие телефоны? Я похож на честного гражданина и прилежного налогоплательщика? И что я им скажу?
— Ну, расскажешь, как ты это… Увидел убийство.
— Ага! — Сергей звонко хлопнул ладонью по колену. — И мне сразу предложат общую палату или отдельную камеру, где начнут стучать по балде «Желтыми страницами», пока я не сознаюсь в шести убийствах и одиннадцати угонах.
— Почему «Желтыми страницами»?
— Чтобы синяков не оставалось! Слушай, ты не обижайся, конечно, но тебе приходится разжевывать такие вещи, что я начинаю думать о Питере, как о глубокой провинции похлеще Чукотки. Мне никто не поверит ни про видения, ни про головные боли. Поверят только в то, что кое-что знаю про нераскрытое убийство, а это уже полный «формат Ц»!
— Да, — Галина задумалась. — Пожалуй, ты отчасти прав… Но нельзя же все это так оставить.
— Что ЭТО? У меня время от времени болит башка. С кем не бывает? Я вот таблеток купил. Папазол. Потом куплю мамазол, дедазол и бабазол. Что-нибудь да поможет. И все. А сны у каждого свои.
— Но ведь…
— Слушай, может, поговорим лучше про твои бенгальские огни? — не скрывая раздражения, сказал Сергей. — Хочу тебя огорчить, что огоньки получились не фонтан.
— Но не безнадежно?
— Надежда умирает последней, — хмыкнул Сергей, довольный, что бой переместился на его поле.
— Ладно, — кивнула Галина. — Слепи, пожалуйста, попить, и я готова внимать критике.
— Кофе?
— Чего-нибудь полегче. Можно просто чаю. Можно даже из пакетика.
Вернувшись с двумя чашками, Сергей обнаружил, что его гостья без тени смущения копается в проводах устройств. На недовольное восклицание Галина развела руками.
— Я смотрю у тебя ТВ-тюнер, хотела посмотреть новости. У тебя, кстати, телевизор-то есть?
— Телевизора у меня нет, — Сергей гулко поставил чашки на край стола. — Зато у меня есть некоторые правила…
— Я все поняла! — девушка вскинула руки, как сдающийся немец. — Без спроса ничего не трогать.
— Лучше вообще ничего не трогать. Особенно здесь.
— Слушай, а ты телек вообще не смотришь, что ли? — Галина удивительно легко уходила от конфликтов на смежные территории, вроде бы и меняя тему, но как-то органично, без заметного прыжка.
— Смотрю иногда. Через тюнер. А что?
— Ну, может, посмотрим еще раз про этого… неопознанного Васю Бякина?
— Чего на него смотреть?
— Ну, как ты не понимаешь! У тебя ведь открылись такие способности! Уникальные! Тысячи шарлатанов перекатываются по миру, развешивая людям лапшу на уши, а ты сидишь тут с таким в голове!
— Я уже объяснил. Если я приду в ментуру…
— Да плюнь ты на ментуру! Тебе надо исследовать свои способности, возможно, развить их, направить в другое русло. Ты мог бы искать пропавших людей, спасать заблудившихся в тайге, оставшихся под завалами, шахтеров спасать, наконец! Или еще что-то. Это же бесценный дар — предвидение! Ты и пользу людям принесешь, и знаменитым станешь, богатым. Хочешь быть знаменитым и богатым?
— Хе, — тряхнул головой Сергей, — странно еще, что ты не спросила для начала, хочу ли я нести людям пользу, сразу перешла к низменным страстям. Знаменитость мне как-то по боку, а к деньгам у меня давняя пламенная, но безответная любовь. Я как-то привык зарабатывать их своим горбом, и меня такое положение вещей вполне устраивает.
— Ты не хочешь даже попытаться? — в голосе девушки прошипело что-то похожее на презрение.
— Что пытаться-то? — Сергея от этого шипения аж передернуло. Не то, чтобы девочка взяла его на слабо, но небо защекотало от желания восстановить реноме.