Так что главное в жизни — обеспечить себе гарантию «невыбывания» из игры. В данном конкретном случае три кита такой гарантии: быстрые ноги, умная голова и, конечно же, следователь Поршев, который может, если сподобится, реально прикрыть.
Порывшись в карманах, программист не обнаружил бумажки с телефоном следователя, однако, поразмышляв немного, заключил, что может восстановить в памяти номер его мобильника.
Сергей двинул к метро, купил, истратив буквально весь свой резерв, таксофонную карточку.
Следователь долго не брал трубку, и компьютерщик уже засомневался в надежности своей памяти. Тем не менее слушая протяжные гудки, он рассудил, что для любого мобильника странно подобное поведение. «Абонент недоступен», «номер выключен» — понятно, короткие гудки тоже объяснимы, но длинные гудки? Зачем тогда мобильник, если не держать его под рукой?
— Слушает форум, — сказал сонный, но вполне узнаваемый голос следователя.
Что за форум?
— Это Сергей.
— Да? Что нового?
— У меня проблемы.
— Это понятно, я спросил, что нового?
— Новые проблемы. Только что ко мне ворвался Витек с компанией…
— Домой?
— Домой, куда ж еще! Я еле утек. Они знают, что я Нерон.
— Кто ты? Ах, да… Да… А откуда? Откуда они узнали, что ты Нерон?
— Случайно, как я понимаю, — Сергей не испытывал желания вдаваться в подробности, тем более подробности, связанные с Лилей. Но лишний раз уязвить недальновидного сыщика он не поленился. — Судя по всему, бандиты разбираются в современных технологиях несколько лучше, чем милиция. Они узнали мой ник, а дальше — работа для полутора извилин.
— И где ты теперь?
— Стою в телефонной будке, жду указаний, — Сергей, между прочим, бросил взгляд по сторонам. Довольно обидно было бы случайно встретиться с преследователями, а с их стороны попытаться перехватить беглеца у метро — вполне логичный ход.
— Чьих указаний? — Поршев то ли никак не мог проснуться, то ли прикидывался тупицей.
— Ваших, господин следователь, — охотно пояснил компьютерщик. — Я почему-то рассчитывал на участие в своей судьбе со стороны вашей фирмы.
— Странно. А что мы можем для тебя сделать?
— Ха! — Сергей начал нервничать: еще не хватало, чтобы этот сыщик умыл руки. — Сначала вы втравили меня в эту историю, не сумев сохранить инкогнито своего источника…
— Слушай, сопляк! — рявкнул вдруг Поршев. — Ты напрасно пытаешься сформировать у меня комплекс вины. Слушаешь? Я лично ничего тебе не обещал. Ты не пришел ко мне со своими сказками, не попросил защиты, не предложил сотрудничества. Ты предпочел выпендриваться перед смазливой девицей. Ради бога! Ты сам сунулся в эту кашу, и не ищи теперь крайних, чтобы ее расхлебать. Я и так прикрыл тебя, насколько возможно, и если еще где-то произошла утечка — извини!
— Но мы ведь договорились… — попытался встрять с умным словом программист.
— Договорились. Я помню, о чем мы договорились. Ты и я договорились помочь друг ругу по мере сил. Но от этого я не перестал был профессионалом, а ты не перестал быть сопляком. И если ты хочешь, чтобы я с тобой еще разговаривал, смени-ка тон, мальчик! Слышно меня?
Сергей хотел было выдать в трубку пару строк с перцем, но вовремя прикусил губу. Как-никак следователь теперь в своем праве. Сергей выложил ему все, что знал, рассказал о своих снах во всех подробностях, так что следствию его скромная персона больше не интересна, и теперь помогать своему источнику или плюнуть на него с разбегу — дело для Поршева сугубо добровольное.
— Короче так, — продолжал Поршев на полтона ниже, сочтя молчание компьютерщика верным признаком капитуляции. — Домой не ходи. К друзьям тоже особо не суйся. И в кабаке не появляйся. Я сейчас вышлю к тебе наряд. Дохлый номер, но хоть проверим на вшивость.
— На что?
— Это уже наш профессиональный жаргон. В общем, заройся где-нибудь, — следователь подумал немного и быстро закончил. — И вот еще. Перезвони мне завтра в это же время по этому же номеру. Все. Можешь задать мне один вопрос.
Сергей вновь ощутил потребность нагрубить, чтобы хоть как-то утешить свое потоптанное самолюбие. Никакого сотрудничества, никакой работы на равных. Его использовали, загнав по ходу дела в угол, и теперь просто поставили в строй. Ему отдавали команды, не терпя возражений. Он превратился в пешку, разменную карту в чужой игре. Один вопрос? Это как последнее слово приговоренного — пустая формальность. Что остается привязанному к столбу, прежде чем на него уставятся зрачки ружей? Заплакать, вызвав довольные усмешки зрителей? Крикнуть что-нибудь типа «Ужо попомните!» или отматерить всех присутствующих, или запеть патриотическое. — Богатый выбор у приговоренных, счастливые в этом смысле люди.