Врачу нужно идти, бежать, искать, но он не может встать и сорваться. На Юриных глазах Санёк себя зарывал – ради него. Друг познается в беде. Сашка был настоящим другом: его вытащил, себя закопал.
«Сашка, что ты творишь? Оплеухи было достаточно…»
Нет, Юра прекрасно понимал: одной оплеухи было не достаточно.
— Санёк…
Маргарита вперилась в бармена недобрым взглядом.
— Мальчик, ты что, берега попутал? На бирже труда давно не стоял? Ты кто такой вообще? Впрочем, неважно, можешь идти паковать вещички.
— Что Санёк? Что Санёк? — друг игнорирует блондинку чуть более, чем полностью, не обращает на нее вообще никакого внимания, — А ты-то что сидишь – уши развесил? Тебе не виски тут глушить, тебе надо идти, искать, разговаривать! А ты сдаешься, не успев разобраться! Я думал, ты сильнее своих эмоций!
Сашка озвучивает все его мысли – до одной. Он везде прав, везде. Прав и разочарован. И это – справедливое, заслуженное разочарование.
Юра смотрит на друга, отчетливо понимая, что именно тот сейчас делает. Дав ему эту затрещину полотенцем, вернул в сознание… За одно это он ему будет до конца жизни благодарен. За его решимость и злость, за его разочарование им, за его бесстрашие перед лицом увольнения. Сообщил всё, что хотел, не побоялся её… Спас, подставившись без лишних размышлений. Пока сам врач сидит и хоронит не успевшие толком начаться отношения. Стало невыносимо стыдно. Сразу за всё. За собственную бесхребетность в этот момент, за то, что позволил эмоциям взять вверх, за то, что засомневался в ней, что впервые за годы и годы дал слабину с этим виски, что был готов поверить Льву, что поверил Маргарите, так точно почувствовавшей, куда бить, что едва не повелся. А расплачиваться за чужие ошибки будет, значит, Сашка.
— Маргарита Львовна, а увольнения я не боюсь, у меня предложений достаточно, не переживайте, — у Санька, вспомнившего, наконец, и о Маргарите, такое уверенное и решительное выражение лица, словно ему сейчас абсолютно все равно. Словно он вот прямо сейчас готов уйти в закат с высоко поднятой головой.
«Это несправедливо… При чем тут Санёк? А я как?»
В голове полный кавардак, внутри ураган, но врач отчетливо понимает, что в эту самую секунду первостепенное значение имеет вовсе не его не успевши наладиться летящая к чертям личная жизнь…
— Маргарита Львовна, я не ошибусь, если скажу, что увольнение сотрудников – прерогатива Льва Глебовича и Ксении Борисовны. Ни один, ни вторая ценными кадрами не разбрасываются. И один и другая прислушиваются к мнению местного врача. А Вы, я смотрю, собрались куда-то? — произнес Юра хрипло, переведя глаза на стоящие за ее спиной чемоданы, — Желаю Вам доброго пути и найти на нем свое счастье…
«Скатертью дорожка...»
— Ты смотри, ветеринар, как заговорил! — девушка неприятно усмехнулась, — Засекай 10 минут: ни твоя управляющая, ни твой друг, ни ты сам спустя это время работать здесь больше не будете.
Она потянулась к сумочке, достала телефон. Юра молча за ней наблюдал, окончательно протрезвев в мыслях. Санёк хмуро натирал посуду. На горизонте появился Лев. Опустил руку в карман пиджака, достал смартфон, поглядел на экран, подошел к стойке.
— Ритузик, ты чего мне трубу обрываешь? Я думал, ты уже на полпути к своему сказочному Бали…
— Па-па! Уволь их всех! — какой капризный, обиженный голос, на всё лобби. В их сторону начали оборачиваться.
— Не понял… Кого? — Федотов с недоумением посмотрел на Маргариту.
— Вот этих.., — она кивнула в сторону барной стойки. — У тебя здесь хамло работает. И управляющую!
— Лев Глебович, Саша ни в чем не виноват, он.., — Юра хотел вступиться хотя бы за друга, который действительно просто попал в этот замес его милостью, но был остановлен жестом Льва. Тот выставил ладонь вперед, показывая врачу, что сам разберется, удостоив его лишь одним вопросом:
— Юрец, тебе телефон для чего нужен вообще? Ты чего сообщения хозяйские игнорируешь?
Телефон? Какой телефон в этой ситуации? Врач машинально достал из кармана гаджет:
11:52 От кого: Лев Глебович: Юрец, отбой, не было там ничего. Совет да любовь.
«Вовремя прочел, ничего не скажешь…»
Вот и еще один далеко не равнодушный… Врач молча развернул смартфон экраном к Сашке. Тот только головой покачал и глаза страшные сделал. В них читалось: «Нет слов!»
Федотов, меж тем, взялся за дочь.
— Ритузик, ты в своем уме? Хочешь меня без врача и единственного бармена оставить? На его место встанешь? Ставлю платиновую карту, что у тебя у самой рыльце в пушку. Если бы они тебе действительно посмели нахамить, от них бы к моему появлению мокрого места не осталось. Хочешь совет? Не дури!
— То есть вот так, да? То есть, ты хочешь сказать, что и управляющая у тебя – ангелок?
— Ну, ангелок не ангелок, а ничего плохого лично тебе она не сделала, дочь. Так что давай-ка успокаивайся, вызывай такси и забудь всё, что здесь было, как страшный сон…
— То есть, как это «ничего»? То есть, то, что она мужа моего увела – это «ничего»? Что она даже извиниться не зашла – это «ничего»? Она тебе что, дороже меня!? — интонации блондинки приобрели визгливый характер.
— Ну, во-первых, твоего мужа она не уводила – я час назад был свидетелем драмы вот на этом самом месте. Зуёныша твоего переклинило, голову ему надо лечить, это точно. А лучше было бы вообще все мозги ему вышибить. Во-вторых, не стыдно тебе врать родному отцу-то, а? Заходила она к тебе, объяснялась по этой ситуации, ты ей сказала что? Что тебе все равно, отпустила с миром. Она с тобой уже наученная – диктофон включает. Так что не надо мне тут корпоративный дух подтачивать. Дуй давай. Пока я не разозлился…
Маргариту со стула как ветром сдуло. Вытирая тыльной стороной ладони подступившие слезы, она схватилась за ручку одного из чемоданов, зло посмотрела на мужчин, вперилась взглядом в отца:
— Па-па, имей ввиду: пока она в этом отеле работает, ноги моей здесь не будет!
— Решила напугать ежа голой жопой? — Федотов не любил, когда кто-то пытался его шантажировать, вскинулся тут же, — Езжай-езжай, отдохни! Потом обсудим.
Маргарита подхватила чемоданы и стремительным шагом направилась к входной группе. Наконец, вокруг все успокоилось. Лев Глебович уставился на бармена.
— А ты чего стоишь? Плесни-ка мне 50 грамм коньячку. Юрец разрешает! Да, Юрец? — владелец, прищурившись, рассматривал своего врача.
Юра рассеянно кивнул. Похоже, сегодня крепкий алкоголь нужен не только ему.
— Но только 50 грамм, Лев Глебович. Не больше.., — голос Юры Юре по-прежнему не принадлежал.
— А ты чего такой кислый? Радуйся, не наставили тебе пока рогов! Давай со мной – за компанию. Я тоже разрешаю! — Лев хлопнул врача по плечу, пытаясь этим жестом приободрить.
Это «пока» резануло слух. Почему мозг вечно цепляется за ничего не значащие слова? Они оседают в голове, чтобы всплыть из ниоткуда в самый неподходящий момент.
— Нет, Лев Глебович, спасибо… На сегодня мне хватит, — Юра поднялся со стула и почувствовал, насколько неустойчив пол. Мысли трезвые, а спирт в крови плещется, голова кружится. Он же хотел пойти к Ксении… В таком вот виде?
— Что, уже успел хряпнуть, что ли? Да за тобой самим глаз да глаз нужен! — Федотов искренне удивился.
— И не говорите.., — буркнул Санёк еле слышно, наливая владельцу его 50 грамм.
— Извините, Лев Глебович, но мне и правда уже пора… Спасибо за сообщение.
— Если б еще ты их читал.., — пробормотал Лев, сверля взглядом его спину.
Куда идти? К ней? Душа требовала немедленно в кабинет управляющей, а если её там нет – искать, пока не найдет. Просто посмотреть на нее, заглянуть в глаза, увидеть улыбку и успокоиться.
«Протрезвей для начала…»
От себя было мерзко. Сейчас ему нужен свежий воздух. Что он полчаса назад был готов натворить? Эта ревность, обида, потерянность, чувство отверженности, чувство опустошения, это разочарование в ней, в себе, в жизни… Он не мог их в себе заглушить. Чуть не совершил под грузом этих эмоций и пущенного по венам спирта страшнейшую в своей жизни ошибку. И ведь все же хорошо… Ксения перед ним честна. Но от себя самого врачу – тошно.