— А что еще? — вдруг встрепенулась девушка.
— Что еще?
— Ну, ты сказал: «А еще…». Значит, это не всё…
Врач вздохнул. Вот ну кто за язык тянул? Сказал «А», говори «Б». А то она, не дай Бог, решит, что он ей не до конца доверяет.
— Еще когда-нибудь, я надеюсь, у меня все же будет свой дом, семья и…
Она замерла в его руках, перестала дышать:
— Дети?
— Да… Еще кипарис у дома посадить, и можно будет спокойно помирать, считая себя счастливым человеком.
— Впервые встречаю мужчину, который признается, что мечтает о детях, — тихо произнесла Ксения. Он бы сказал – выдавила из себя. Он прямо физически ощущал исходящее от нее напряжение.
— Ты знаешь, с некоторых пор я стал подозревать, что у счастья много лиц, и на одной клинике свет клином не сошелся. Если хотя бы что-то из этого станет реальностью, уже хорошо, но хотелось бы взять от жизни всё, что она может предложить… В идеале... Нам спать не пора?
— Да! — отозвалась она. Слишком быстро. — Давай ты первый, потом я. Я надолго.
Когда спокойные ночи к нему вернутся? Здесь определенно было, над чем поломать голову, было, что препарировать на атомы. Напряженные мышцы, исчезнувшую легкость в голосе, прерывистое дыхание, общее замешательство. Мысли метались, метались. Последнее, о чем врач успел подумать перед тем, как мозг обессилел, усталость взяла свое, веки сомкнулись, и его унесло в тяжелый сон:
«Ты все же слишком торопишься открыться. Еще одна твоя ошибка»
А на следующее утро впервые с момента, когда они начали проводить вместе ночи, он ее рядом с собой в постели не обнаружил. Рука не смогла никого нащупать. Юра открыл глаза: 6:45, его будильник традиционно стоит на 7 утра. Он прислушался – в ванной тихо.
«Ну вот не идиот ты, а!?»
Нужно было отмораживаться до последнего. Стоять стеной, но рот не открывать. Перевести тему, свести все к шутке, сказать, что ты человек, живущий сегодняшним днем, что угодно… Почему все ценные мысли приходят в голову, когда уже как бы поздно…
«С другой стороны, вот тебе еще один признак того, что на эти отношения она смотрит несерьезно»
Потянулся к телефону, может ответ – там?
06:30 От кого: Ксения: Я проснулась в холодном поту с пониманием того, что совершила огромную ошибку! Нужно срочно все исправить.
Юра перечитал сообщение пять раз. Сонный мозг отказывался работать на полную.
«Совершила огромную ошибку!? Что она имеет ввиду?»
Что за черт? Что это значит!? Вечер проходил фактически идеально! Неужели он сказал что-то настолько лишнее? Нет, вроде, по большому счету, ничего. Многие мечтают состояться в плане карьеры, немало людей хотят личного счастья. Клиника – вилами по воде, он это подчеркнул. Что касается семьи, ребятни… Он же не говорил конкретно о них, не вставал на колено… Какое колено, когда этим отношениям без году неделя? Ксения же совсем не дурочка, должна понимать. Не могла она подобные выводы сделать. Слишком рано… Тогда что?
06:55 Кому: Ксения: Извини, я, кажется, не совсем понимаю. О чем ты говоришь?
07:00
07:03
07:09
07:12
Нет ответа.
«То есть, о том, что ты совершила огромную ошибку, ты решила уведомить сообщением? И будешь теперь отмалчиваться!?»
Стремительный ледяной душ, не менее стремительные сборы, разбросанные вещи. Даже не причесался.
«Какого черта? Что за хрень происходит!? Зачем это все вообще было нужно!? Чтобы что? Кто ты есть? Ты же ночью лежала вот на этой самой кровати, прижимаясь щекой к груди! Принесла зефир, сказала, что тебе нужно тепло! Ошибка!? Какая, к черту, ошибка!? Почему ты оставляешь меня без ответа?»
Он должен услышать ее объяснения лично.
В дверь ее Юра молотил минут пять. Ну как молотил – сначала тихо стучался, чтобы соседей не перебудить. Потом нервы лопнули, стук стал громче, еще громче. Никто не открывал. Может, её там нет? А где она тогда? Где она прячется?
Ноги понесли в основное здание, в голове стоял шум, сердце было готово выпрыгнуть из груди. У барной стойки пусто, Санёк же начинает в 8 утра… Даже спросить некого. Кабинет? Да, проверить кабинет. Но сначала, пожалуй, все же немного прийти в себя. Врач прислонился к колонне и попытался успокоить хотя бы дыхание. Где спокойное дыхание, там и относительная ясность в голове.
Сообщение!
07:30 От кого: Ксения: Прости, только заметила. К счастью, еще не поздно все исправить.
«Не поздно все исправить!? Ты издеваешься? Что за шарады опять?»
Час от часу не легче. Как будто это что-то прояснило!
07:32 Кому: Ксения: Ты где?
07:35 От кого: Ксения: В кабинете, где ж мне еще быть сейчас?
«Так! Успокойся давай…»
В её кабинет он вошел без стука, напустив на себя такой непроницаемый вид, на какой был только способен. Для этого ему понадобились все его актерские навыки и все самообладание вообще. Вошел и остановился в дверях. Ксения сидела, склонив голову над своими бумагами. Подняла голову и удивленно взглянула на врача.
— Доброе утро, — протянула девушка, — Извини, что убежала… Сдавать сегодня… А я тут так накосячила!
«То есть, вот это вот всё – это… Это о чертовом отчете!?»
— Кхм, Ксения, — Юра, старался соотнести представшую перед глазами картинку с ее словами и содержанием того сообщения, старался себя успокоить, контролировать голос, — Ты не могла бы в следующий раз более четко выражать свои мысли, сбегая от меня к своей работе?
— А что? Я же написала: проснулась и поняла, что допустила в отчете огромную ошибку, а значит, половину переделывать…
«Ну да… Так ты и написала… Почти…»
— То есть, в этом всё дело? Ладно. Будет время, захочется веселья – перечитай его. Не буду тебя отвлекать. Тебе кофе принести, как Санёк откроется? — в нем всё еще все бурлило и кипело, но адский огонь под котлом явно кто-то убавил… Чувство облегчения, нахлынувшее на врача, вряд ли считывалось с лица, на котором так и застыло это непроницаемое выражение. Маска. Ни к чему ей, наверное, видеть, на что способно одно неверно сформулированное смс. Ни к чему знать, что за эти 40 минут он себе передумал. Эти эмоции – все ожили в нем с новой силой. Когда-то он с таким усердием их в себе глушил. Когда-то он законопатился на семь замков и пообещал себе, что не позволит никому проникнуть внутрь и вызвать в нём их вновь. Примерил на себя шкуру циника, выстроил вокруг глухую стену. На время это стало спасением. Но – это снова они. Боль. Любовь. Страх потери.
— Угу. Было бы замечательно, спасибо! — улыбнулась она. — Слушай, извини, но мне и правда нельзя сейчас отвлекаться. Потом времени на него не будет…
— Работай, работай… Я схожу позавтракаю.
Юра тихо прикрыл дверь с обратной стороны и прислонился к стене, уронив голову на грудь. Выдохни. Речь шла всего лишь о долбаном отчете… А он чуть умом не тронулся. Кажется, это стадия, на которой врачи выносят вердикт: «Болезнь неизлечима».
Это та стадия, на которой понимаешь: второй раз – не выдюжишь.
Это её «Вы можете не беспокоиться, Лев Глебович», этот её отъезд, который она хотела бы скрыть, её молчание, её состояние на следующее утро, эти новости об очередном визите Олега Павловича, это не укрывшееся от внимания врача напряжение в момент их друг с другом откровений стали катализаторами, пошатнули в нем уверенность. А к чертям всё покатилось вечером того дня, что вместо «доброго утра» начался с сообщения о страшной ошибке.
Ксения и правда носилась как угорелая весь день, только хвост мелькал, и стук каблуков раздавался. Им даже пообедать вместе не удалось. Юра старался не дергать ее сообщениями и вообще не отвлекать, но в десятом часу вечера не выдержал. Надо хоть чай принести. Если уж к этому времени она не закончила, значит, у себя в кабинете. Санёк болтал у стойки с рыжей массажисткой, и Юра не стал задерживаться у бара. Получив свой чай на вынос, он отправился прямиком наверх.
Дверь кабинета была приоткрыта. Ну точно – там. Врач уже за ручку двери взялся, когда услышал голоса. Ксения была не одна. Он хотел было постучаться и войти, но услышанное заставило к полу прирасти.
— … решил, что я эти отношения считаю ошибкой… Представляешь? Я чуть не умерла, когда перечитала. И, главное, такой невозмутимый пришел… Вот как тут понять?