— Вы говорите…
— Я говорю о многих. Да зачем далеко ходить — о тебе, об Ите, о множестве людей, которых ты пока не знаешь, но которые представляют огромную ценность для будущего.
Винтерхальтер помолчал, а затем сказал, как бы извиняясь:
— Вы не говорили мне раньше об этом эксперименте, да и вообще об этом всём… Я не мог догадаться сам…
— Да ничего, Ларри. Это хорошо, что ты задаёшься такими вопросами и что ты возражаешь. Я много о чём тебе сразу не говорю в том числе и потому, что мне нужно, чтобы ты обладал критическим мышлением.
— Что ж, пока что всё идет успешно, — Лоренс нервно усмехнулся. — Только после каждого проявления этого критического мышления Вы разговариваете со мной так, будто хотите убить на месте.
— Я просто не люблю критику в отношении себя, — Эйи натянуто улыбнулся. — Ах да, и спасибо, что напомнил. Я как раз хотел купить себе новую ленточку.
***
В другие несколько дней они сняли небольшой дом в отдаленной альпийской деревне — Эйи давно просил Лоренса научить его стрелять. А узнав, что Винтерхальтер неплохо ездит верхом, тот теперь приставал ещё и с этим.
В один из вечеров Эйи сидел на подоконнике у открытого окна и сушил волосы; Лоренс делал какие-то наброски карандашом.
— По правде говоря, — сказал вдруг Эйи, — меня часто посещает мысль о том, чтобы закончить всю эту вражду разом. Я имею в виду… мы могли бы заключить договор с той группировкой, что-то вроде примирения с принятием их условий. Когда все их планы были бы приведены в исполнение, мы могли бы просто медленно уничтожить их всех изнутри, а затем и обычных людей. По-моему, было бы проще…
Винтерхальтер отложил рисование, и, немного подумав, сказал:
— А Вам не приходило в голову, что за всё то время, пока люди работали бы на нас, большая часть привыкла бы и просто отказалась бы менять положение?
— Ты действительно думаешь, что такое возможно?.. — спросил Эйи с сомнением. — Я об этом как-то не подумал. Ни один из тех, кого я знаю, не способен на такое…
— Что ж, адекватные всегда остаются, но меньшинству будет очень трудно что-либо изменить.
Какое-то время они просидели в молчании — слышались только шелестение карандаша о бумагу, звук расчёски, натыкавшейся на спутанные волосы, и позвякивание колокольчиков на шеях у коров, пасшихся неподалеку.
Тут Эйи спросил, улыбаясь:
— А что, Ларри, ты по любому пошел бы за мной, что бы я не предпринял?
Лоренс снова отложил лист. Он взял со стоящей рядом тумбочки забытый хозяином дома флакон с распылителем для опрыскивания цветов, подошел к Эйи и брызнул в него водой несколько раз. Тот стремительно соскочил с подоконника, прыгая и отфыркиваясь:
— Зачем ты это сделал?!
— Я пошёл за Вами даже в этот ад, Вы думаете, у меня есть выбор?
— Выбор всегда есть, он у тебя и тогда-то был, разве нет?
На это Винтерхальтер снова распылил на него воду; Эйи не выдержал и выпрыгнул в окно — первый этаж, а до двери бежать долго. Лоренс прыгнул за ним, не выпуская из рук флакон.
— Ты не можешь избавиться от всех своих проблем таким образом! — кричал на бегу Эйи сквозь смех. — А вот и не догонишь, я всё равно быстрее!
Солнце уже зашло за горы. В сумерках по полю бежали две фигуры.
[1] (голл.) Спасибо
Часть 2, глава 4
Глава 4
«So many days we've spent together
Trying to get ahead with our dreams
Now we have come to the goal forgotten
Hurting within left us torn
[…]
I won't give up, we'll fight to win
To move along from where we'd been
I'll sing this song for you again
I'm looking up around the bend
We're so much stronger than before
Our fraying edges on the mend»
Epica «Our Destiny»
«Inhale the strength to play
Blow barricades away
This universe implodes
Reality unloads
Find yourself a thousand worlds
Pick the one that suits you most
Will a choice put you at ease?
Than grab your chance to slay the beast
Keep searching for your destiny
And you will find all that will set you free
Keep moving onwards endlessly
To evolve and become one
One piece»
Epica «Ascension — Dream State Armageddon»
Много времени прошло с момента первого боя Винтерхальтера; за это время ему довелось побывать на многих заданиях. Отношения с начальством, кажется, налаживались — он научился понимать Эйи с полуслова; они чаще стали проводить время вместе, и тот наконец более-менее научился стрелять. Он ещё прицепился с просьбой научить его немецкому — «всегда хотел, но не доводилось» — и вскоре между собой они уже говорили по большей части на этом языке — утверждение Эйи о том, что он схватывает всё на лету, оказалось не лишённым смысла.
Этим утром солнце взошло, как обычно. Мёртвое, безразличное. Выкатилось красным шаром из-за горизонта и осветило собой такой же мёртвый и безразличный мир.
Глава организации сидела в сквере у фонтана, на её густые распущенные волосы то и дело ложились падающие сверху с дерева лепестки цветов.
— Вам нехорошо? — спросил стоящий рядом Эйи. — Вы выглядите так, будто что-то случилось. Что-то ужасное.
Она улыбнулась.
— Да нет, Эйи. Я даже не знаю, как это расценивать. Но мы, оказывается, сражаемся против призрака.
Эйи насторожился.
— Что вы хотите сказать?
— Создатель этого мира мёртв.
Повисла тишина. На фоне был слышен чей-то смех и говор проходивших людей; мимо пролетела пара бабочек. Эйи ошарашенно спросил:
— Но… разве такое бывает?..
— Мне тоже казалось, что нет.
— Но как они тогда… существуют?
— Похоже, по инерции. Знаешь, когда закрутили что-то, и оно не может остановиться. И продолжает вертеться в беспорядке, выживая, как может…
— Вы хотите сказать, он… просто кинул их всех?
— Выходит, что так.
— И давно…?
— Очень давно, Эйи.
— Но это же… неправильно…
Теперь Эйи сидел на камне, обхватив руками голову.
— Выходит… это всё зря было?
— Нет, не зря. Просто нам можно было не осторожничать и не растягивать это.
— Вы хотите сказать… — в глазах Эйи блеснула надежда.
— Да. Полагаю, следует закончить это.
Однако закончить это не удалось. Несколько дней спустя враждебной группировкой была объявлена война. Никто не понял, совпадение ли это было, знали ли они вообще обо всём — но им явно не терпелось поскорее обрести мировое господство.
— Я вообще не вижу смысла в этой войне. Что за бред! На глазах у людей разворачивать эту бойню? — глава организации сидела, приложив руку к лицу.
— Но, я так понимаю, нам мало что остаётся.
— Что ж, я думала над тем, что нам остаётся. Меньше всего мне хотелось бы начинать это всё.
— Ну Вы же понимаете, что на переговоры они не пойдут, — улыбнулся Эйи.
— Понимаю.
— Послушайте, Ваши чувства мне ясны. Но у нас есть все шансы на победу.
— Да ты осознаёшь, насколько это глупо?
— Осознаю. Но у нас все их терпеть не могут, боюсь, они бы не разделили Ваших чувств…
Она глубоко вздохнула.
— Что ты намереваешься делать?
— Я считаю, нам следует по-быстрому с ними разобраться.
— По-быстрому… Это хорошо бы…
***
— Немыслимо! — возмущался Эйи. — На что они надеются? Они же просто привлекут ненужное внимание! Да и шансов у них нет…
— Я бы так смело это не утверждал, — осторожно сказал Лоренс. — Никогда не стоит недооценивать врага.
— Да я тебя умоляю… Устраивают какой-то цирк.
— Вряд ли они устраивали бы это просто так. Они же тоже не совсем поехавшие. Стало быть, у них есть какой-то план. Я ведь правильно понимаю, что в случае победы они рассчитывают сделать людей своими рабами?