– Тоже мне новость! Убийцы редко вызывают у тебя иные чувства, кроме злости.
– Ну это само собой. Нет, я хочу сказать, они меня бесят, убитые. О чем они только думали, черт бы их побрал?! – Бессильная досада прозвучала в голосе Евы. – Почему они не пошли в полицию? Они мертвы не только потому, что кто-то захотел, чтобы они были мертвы, но и потому, что они играли в какую-то игру, хотя заведомо не могли в ней выиграть.
– Многие из нас не бегут в полицию по любому поводу.
– Кое-кто даже избегает полиции, – сухо заметила Ева. – Она врезала новый замок всего за два дня до убийства. Значит, чего-то все-таки опасалась. Взяла с собой в спальню нож: если я правильно оценила обстановку на месте, она принесла его специально. Значит, была напугана. Но… – Ева яростно вонзила вилку в бифштекс. – В то же время она ни слова не сказала своей беззащитной сестре, хотя та собиралась приехать переночевать у нее. Могла бы, по крайней мере, жениха позвать на эту ночь, но нет, и этого она не сделала!
«И ты из-за них переживаешь, – подумал Рорк, – потому что убийство можно было предотвратить, если бы она вовремя обратилась к кому-то вроде тебя».
– У нее было чувство независимости и подспудная убежденность, что она сумеет справиться с ситуацией.
Ева покачала головой.
– Нет, тут другое. Типичное заблуждение: «Это не может случиться со мной». Оно толкает людей на прогулки в опасных районах города или заставляет экономить на приличной охранной системе. Насилие – это то, что происходит с другим, с соседом. И, знаешь, что еще? – добавила она, взмахнув вилкой. – Они увлеклись. Им это понравилось. «Вот это да! Вы только посмотрите, что мы накопали. Мы это обнародуем, мы будем давать интервью. Мы станем знаменитыми».
– Обыкновенные люди, обыкновенная жизнь, и вдруг происходит что-то вырывающее их из повседневности. Кстати, у этой аудиторской фирмы превосходная репутация.
– Но ты не их клиент. Я это проверила, потому что возникла бы грандиозная проблема, если бы ты оказался их клиентом.
– Было время, когда я об этом задумывался. Но Слоун показался мне слишком чопорным и негибким.
– Разве финансисты не все такие?
– Стыдись! – со смехом укорил ее Рорк. – Какое банальное представление! Есть на свете люди, дорогая Ева, которые умеют искусно управляться с цифрами, с финансами и делают это с удовольствием, но в то же время их никак нельзя назвать чопорными или негибкими.
– А я-то думала, ты один такой. Исключение из правил. Да нет, я просто вредничаю, – призналась Ева. – Настроение поганое. Фирма натравила на нас своих адвокатов, и они целый день блокировали нам ордер. У них убили двух служащих, а они не дают мне делать мою работу.
– Тем самым они делают свою работу, – напомнил Рорк. – Извините, лейтенант, но если бы они не использовали свое влияние и силу закона, чтобы защитить интересы своих клиентов, не было бы у них такой превосходной репутации.
– Кто-то из служащих фирмы знает то, что знали Копперфильд и Байсон. Они были спицами в колеснице. Не последними, довольно важными, но все-таки спицами. Знает кто-то еще. Кто-то, сидящий ближе к верху.
Рорк отрезал еще кусок бифштекса.
– Я бы не сказал, что невозможно получить доступ к файлам из рабочего компьютера Копперфильд со стороны, если речь идет об обладателе исключительных хакерских навыков.
Ева ответила не сразу: она и сама думала о том же. Она обдумывала этот спрямленный, срезающий углы подход.
– Я не могу.
– Я так и думал. А причина та же, по которой фирма платит своим адвокатам, чтобы они заваливали протестами окружного прокурора. Такая у тебя работа. В настоящий момент тебе неизвестно, чьи еще жизни находятся под угрозой. И ты не можешь оправдать краткий путь.
– Нет, не могу.
– Я полагаю, ты будешь пробиваться к другим спицам этого колеса. Непосредственный начальник Копперфильд.
– Я с ней уже говорила и проверила ее. Я ее не вычеркиваю, но если она не была искренне расстроена и потрясена смертью Копперфильд, значит, она упустила свое истинное призвание и зарыла талант в землю. Но это еще не значит, что ей неизвестно о фактах, которые нарыла Копперфильд. Возможно даже, она замешана в том, что обнаружила Копперфильд. Почему, спрашивается, Копперфильд не обратилась к своей непосредственной начальнице, с которой ее якобы связывали дружеские отношения? Значит, предположила, что Кара Грин, ее начальница, знает секрет. В любом случае, она этого опасалась.
– А ты твердо уверена, что это нечто происходящее в фирме?