Раздался грохот одиночного выстрела, но за мгновение до него военный дернулся в сторону, увлекаемый инерцией пули, угодившей ему точно в лицо. Тело пошатнулось и завалилось на бок, стукнувшись каской о бетон. Мозг сержанта плавился от двойной дозы стимулятора, и он, ведя себя словно пьяный, цеплялся за обрывки собственных мыслей, казавшихся ему почему–то чужими. Практически уже ничего не соображая, он перевел взгляд уцелевшего глаза на стеклянную капсулу. Мозг попытался понять, что это и для чего она, но когда глаза замерли на лице спящей под стеклом девушки, какая–то мысль попыталась пробиться на свет сознания, от которой стало очень тепло и приятно. Великан, истекая кровью, подтянул тело к «гробу», поднялся на ноги. Вокруг бегали какие–то люди, что–то крича и размахивая руками. Они отбирали оружие у упавших военных в черной броне и расстреливали оставшихся в живых. Кажется, они бежали от грузовиков, стоявших неподалеку.
— Ты как?! — раздалсяголос в голове.
Сержант непонимающе осмотрелся, чуть не упав. Не поняв, кто из окруживших его людей спросил это, он, рыча, махнул лапой и попытался поднять «гроб». Тело его не слушалось, и лишь со второго раза ему удалось поднять свою ношу, стукнувшись первый раз лбом о стекло, оставив на нем кровавые следы.
В голове стоял гул, а поле зрения сузилось до маленькой точки. Тяжело, с присвистом дыша, он сделал первый шаг. «Нужно идти!» — билась мысль в голове. Но куда?.. Туда! А может быть туда? Нет, кажется, вон туда. Но зачем туда? И вообще, зачем и как это, идти?.. Мысли путались, но он шел, качаясь, словно пьяный, падая на колени, рыча, катаясь по траве и земле, не в силах совладать с отключающимся телом.
До ноздрей донесся странный запах. Рядом чем–то воняло. Неприятно, резко. Он осмотрелся. Пелена перед уцелевшим глазом не давала рассмотреть детали. Гигант поднес руку к лицу и лишь тогда до него дошло, что смотреть ему мешает туман. Странный зеленый туман, стелющийся по траве. Что–то было связано с этим явлением, что–то нехорошее. Существо, сидевшее внутри, требовало двигаться прочь. Вставать и убегать, но как? Как встать, когда ноги уже не слушаются. Ползти! Нужно ползти, но это очень сложно сделать, когда правая кисть размочалена случайным выстрелом и не сгибается, а способна лишь болтаться безжизненной тряпкой. А ведь еще надо тащить этот «гроб». Зачем–то это было нужно, почему–то это было важно.
Отталкиваясь ногами от почвы, двигаясь куда–то наугад, таща за собой стеклянный саркофаг, оставлявший в земле глубокие борозды, гигант молился о том, чтобы не отключиться. Сердце работало на пределе возможности, но жидкость, наполнявшая его тело силой, вместо того, чтобы течь внутри тела, почему–то текла снаружи. Кровь толчками вытекала из многочисленных ран, но сержант упрямо полз вперед, загребая пальцами землю. Он уже не рычал, а просто хрипел, видя впереди спасительную границу клубящегося тумана.
Как он добрался до леса, сержант уже не помнил. Тело двигалось механически, на последних крохах жизни. Ему вновь удалось опередить Улей, выбраться из–под перезагрузки, упав без сознания рядом со своей ношей. Таймер на панели отсчитывал последний десяток минут, но сержант этого уже не знал.
— Вон он! — раздался где–то с кромки леса звонкий девичий голос.
Не смотря на то, что Анжелика бежала первой, Леший обогнал ее через несколько мгновений, буквально в три прыжка. Никогда еще он не бегал так быстро. Вместе с ученым они оттащили гиганта подальше от тумана и теперь снайпер ошарашенно смотрел на стеклянный саркофаг, который гигант упорно тащил за собой. Глаза снайпера словно заволокло туманом. Ноги подкосились, когда он рассмотрел лежавшее в мутной жиже тело. Руки потянулись к лицу, но наткнулись на стеклянную преграду. Ком подступил к горлу, а сердце пропустило удар. Он опустился на колени, не в силах больше стоять, и отказывался верить в то, что видит.