Ни сорочки, ни корсета, ни украшений, ни подобающей прически. Правда, украшение все-таки одно было. Покоящаяся на голове цепочка-ниточка с маленьким зеленым камушком, расположившемся по центру лба. Эта цепочка была любимой, и никто и никогда еще не видел Рюсилею без нее.
Девушка была похожа на тонкую элегантную тень, выплывающую из неоткуда и исчезающую в никуда. Хрупкое тело утопало в легких складках платья. Бледная кожа будто светилась в темных переходах. Ярким выделялись только алые губы на нежном лице. Несмотря на то, что выглядела она теперь старше своих лет, лицо еще сохранило детские черты. Возможно, оно и должно теперь быть таким всегда.
Она шагала медленно и степенно. Не потому, что должна так ходить, а потому, что в голове кружились мысли, и хотелось получше их рассмотреть. Вот пустой высокий коридор с картинами, северный. Сюда редко заходит солнце, а от того, зимами здесь бывает особенно холодно. Хорошо, что сейчас не зима. Но ведь скоро будет.
«Могу ли я попросить о чем-то совершенно большом, о чем-то совершенно огромном? Что если я заставлю снег таять, и не будет больше холодно?»
Вот зала, светлая, с огромными окнами, выходящими в сад. Сейчас сад полон цветов, а день полон солнца. Ее глаза, смотрящие через окно в небо, кажутся слегка голубыми. Светло-серый, удивительный цвет глаз. Он меняется в зависимости от освещения, от окружающей обстановки. Иногда кажется, что он меняется и от настроения тоже. Может, только кажется?
Рюсилея села прямо на ступеньки и облокотилась о колонну.
«Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тебя представляют совсем не таким, какое ты есть. Ты безжалостно, и ты знаешь это. Может быть, я тебя вижу потому, что я тоже безжалостна? Как много ты можешь сделать для меня? И что мне нужно знать, чтобы это сделать? Я никогда не задумывалась о том, что могу что-то испортить. Разве я порчу? Здесь, например, всегда тепло, как в солнечный день, разве это не прекрасно? Разве это не подарок?»
Девушка помотала головой, еще больше прядей выбив этим действием. И грустно посмотрела вдаль. Дальше, чем существуют стены. Дальше конца мира. Думает, думает, думает. Неужели она так и будет всю жизнь рассматривать каждый осколок этого холодного строения. Жилось бы проще, если не знать, что есть что-то иное, чем обеды, замок, и подданные?
Вздыхает. Встает со ступеней и продолжает бессмысленную прогулку. Иногда для того, чтобы мысли успокоились нужно переставлять ноги. И снова один из коридоров. Шагов не слышно, мягкая ковровая дорожка скрадывает звуки. И почему-то так странно стало от этой тишины.
Рюс остановилась, посмотрела под ноги.
«Боже, что за безвкусица. Кто выбирал этот жуткий орнамент и цвета? Совершенно не сочетается с гобеленами.»
Дорожка вмиг потемнела, заплесневела, истончилась, распалась на нити и исчезла в пыли. А девушка впервые за день улыбнулась и даже почти рассмеялась, но приложила ладонь к губам и подмигнула в пустоту.
«Нужно приказать, чтобы кто-то здесь убрался. Неужели так долго не убирались в этой части, что развелось столько пыли? Ах, забавные. Пожалуй, зайду сегодня на семейный обед.»
В приподнятом настроении она вернулась в свою комнату, собрав подолом платья добрую часть пыли из коридора с несуществующей дорожкой. Посмотрела на подол, хмыкнула, скинула платье на пол, и надела похожее. С разницей лишь в том, что новое было не настолько прозрачным.
За семейным столом ее увидеть не ожидали, но были рады. Мать улыбалась, отец сдержанно похвалил, что она пришла. А брат кинулся обнять, все еще не рассчитывая свои силы, и чуть не повалил. Она рассмеялась, потрепала его по волосам, и все уселись за стол.
Привычные разговоры ни о чем, вкусная еда. Но вдруг обычный обед стал необычным и незаконченным. В комнату вбежал слуга. Запыхаясь, запинаясь пытаясь что-то сказать, но глотая слова, от чего речь была совершенно непонятной.
- Подожди, успокойся и не спеши. Что произошло? – Ответил господин на его попытки.
- Д.. Драконы.
- Что ты имеешь ввиду?
- Прилетели драконы.
- Но этого не может быть. Их сотни лет уже никто не видел.
- Посмотрите сами.
Все члены семьи встали и направились на улицу. Вышли в сад, подняли головы вверх и остолбенели. Действительно. Высоко, выше облаков парила стая драконов. И в этот яркий солнечный день их тела казались черными силуэтами, маленькими точками. Пугающими.