- Вы писали мне, когда хлеб поднимался?
Его голос оказался низким, спокойным и бархатным. Такой хотелось бы слушать долго, часами. Особенно, в холодные зимние вечера, усаживаясь у печи перед сном.
- Да, как вы узнали?
Девушка подняла на него удивленный взгляд.
- Я не знал, лишь предположил. Вы слишком добры ко мне, не стоит столько трудиться ради меня.
- Что вы. Мне это не трудно. В конце концов, это моя работа, разве нет?
- Вы правы. Но вы слишком изменили условия начального договора.
- Вам не нравится то, что я приношу?
- Нет, я говорил не об этом. Но все, что вы делаете, стоит дороже. А вы ни слова об этом не сказали. В этот раз я добавил к сумме.
- Не стоило.
- Как вы и сказали, это ваша работа. Разве не хочется получать за нее соразмерно?
- Но мне в радость делать это для вас.
- Не влюбляйтесь в меня еще больше. И постарайтесь забыть те чувства, что есть сейчас. Я не смогу вам ответить ни сегодня, ни когда-либо в будущем.
- Вы так проницательны. И смущаете.
- Слишком прямо говорю?
- Да. Но я не жду ответа. Может быть, вы позволите быть вам другом. Мне хочется узнать вас больше.
- Поверьте, вам не захочется многое знать.
- А я все-таки хочу попробовать.
Девушка шагнула к нему ближе и улыбнулась. Мирикам отступил на шаг назад, и задумался. Возможно, возможно, это было бы не так плохо, иметь друга.
- Если вы так хотите, я не против попробовать. У меня никогда не было друга. Но у меня к вам есть одна просьба, и я надеюсь, что бы ни случилось, вы сделаете это для меня.
- О чем вы хотите попросить?
- Не подходите ко мне ближе, чем сейчас. И никогда, ни при каких обстоятельствах не касайтесь меня. Эта просьба выглядит странной, но вы сможете ее выполнить?
- Хорошо, я сделаю это для вас.
- Как вас зовут?
- Лусан.
- А меня – Мирикам. Приятно познакомиться.
- Да, мне тоже. Ну а теперь я пойду, у меня есть еще заказы, которые нужно отнести. Я с вами заговорилась.
- Хорошей дороги. Да прибудут с вами Древние.
- Да прибудут с вами Древние.
Они откланялись и разошлись. Лу побежала по делам, чувствуя прилив счастья. Она была счастлива, несмотря ни на что. Ни на странные слова, ни на отказ, ей это было не важно. И о будущем она не думала, просто чувствовала то, что хочется.
Мирикам зашел в дом и улыбнулся. Возможно, теперь ему будет с кем поговорить, возможно.
Это был первый их разговор.
Когда дни тянутся один за другим, различаясь лишь погодой за окном и прочитанными строчками в книгах, начинаешь забывать, что когда-то было по-другому. Эта жизнь становится единственной и правильной, занимающей все мысли, не оставляющей кусочка для прошлых воспоминаний. Хотелось бы, чтобы этих воспоминаний не было вовсе, чтобы весь мир заканчивался на комнате, прогулках по лесным полянам, запахе страниц, бурлящих смесях и одиночестве. Спасительном, успокаивающем, и дарующем дни, которые хочется продлить как можно дальше.
Когда он стал таким? Прошлое, если о нем не думать, кажется мутной дымкой, просто существующей в сознании. Но если начать вспоминать, что можно найти в этой дымке? Он знал, что для других это так, но не для него. Он помнил каждый момент своей жизни так же ясно и отчетливо, как будто это происходило прямо сейчас. Ни загадок, ни мучительных поисков, каждая минута как на ладони. Стоит только захотеть, стоит только подумать, как нужная полочка с картинками предстает перед глазами. Во всех красках, ароматах и чувствах.
Но не это было основной проблемой и причиной вынужденного отшельничества. Помнить свою жизнь не доставляло труда, и было даже на руку. Он всегда мог воспроизвести любую прочитанную строчку, увидев ее лишь раз. Эта способность оказалась слишком удобной, и не хотелось от нее отказываться. Все те знания, что люди помещали в книги, чтобы избежать забвения, умещались в его голове легко и просто, вызываемые по мере надобности.
Неприятным и нежелательным было другое. Ему совершенно не хотелось помнить жизни других людей.
После разговора Мирикам вздохнул, забрал с собой пару теплых булочек и вышел прогуляться. Сегодня булочки были другие, слаще и как будто ароматнее. Этот запах возвращал его во времена детства, когда мать пекла хлеб, вынимала его из печи и накрывала тканью. Но даже через ткань хлебный аромат проникал в каждый уголок дома.
Друг, у него в то время был один друг. Соседский мальчишка, на пару лет его старше и на десяток сантиметров выше. Но это не казалось преградой, лишь досадным недоразумением, ему хотелось скорее подрасти. Играя во дворе, пробираясь к стойлам с варанами, чтобы их потрогать, отправляясь в прогулки на целый день, и даже делясь друг с другом важными тайнами, они были действительно близки. Пока в один из дней Мирикам не узнал, что это было не так.